Чтобы снять шинель навсегда

Саперы, РоссошьЕгор Петрович Домнич родился в 1906 году в хуторе Подгорном Россошанского района. Труд познал с детства в крестьянском хозяйстве отца. Восемнадцати лет пошел работать путейцем на станцию Россошь. Несколько лет ездил на паровозе сначала кочегаром, а потом – помощником машиниста.

В 1934 году политотделом Россошанского отделения Юго-Восточной железной дороги Е.П. Домнич был направлен на работу в Лизиновскую МТС. Три года спустя, перешел работать завхозом в только что созданный М.М. Ульянищевым плодово-ягодный опорный пункт института И.В. Мичурина.

В июле 1941 года был призван в действующую армию. Участвовал в боях на Северо-Западном, Воронежском, Степном, Первом и Втором Украинских фронтах. Дважды был ранен и один раз контужен. Отличился при форсировании Днепра. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1944 года Егору Петровичу Домничу было присвоено звание Героя Советского Союза.

После демобилизации до выхода на пенсию в 1966 году работал заместителем директора Россошанской плодово-ягодной опытной станции.

СОЛДАТ ДОРОГ НЕ ВЫБИРАЕТ

Полк был в пути четвертые сутки. В товарных вагонах воинского эшелона везли солдат, боевую технику, снаряжение, лошадей. Куда везут, где будет конечная остановка, никто не знал, не исключая и самого командира полка.

На время переезда по железной дороге помощника командира саперного взвода Е.П.Домнича назначили старшим в вагоне, в котором везли лошадей противотанковой батареи. Животным отгородили досками полвагона, а на другой половине, заваленной сеном, устроились ездовые и сержант. Эшелон шел медленно. Часто и подолгу стоял на незнакомых Егору станциях, разъездах, полустанках, а то и прямо в поле. Ездовые большую часть времени спали, бодрствовал только дневальный. «Пусть поспят, - думал Домнич, - едут не из дома отдыха, а с фронта и, по всему видно, снова на фронт». Сам Егор тоже был рад этой неожиданно выпавшей передышке. На фронт он попал еще в ноябре сорок первого года, и вот уже июнь сорок третьего, а он, слава Богу, живой. Больше чем полтысячи дней и ночей со смертью в «жмурки» играл. О том, что ему еще предстоит испытать, Домнич не думал. На войне ничего нельзя загадывать наперед. Прожил день и хорошо. Если между боями выпадала редкая возможность отдохнуть, Егор в мыслях невольно возвращался назад к уже пережитому.

И теперь под мерный перестук вагонных колес ему вспомнился день призыва в армию. Выехали они со станции Россошь 28 июля в сумерках. Команда была небольшая и состояла только из россошанцев. Александр Сало, Алексей Дирконос, Демчанко, Крутько, Замурий – всего тринадцать человек. Весь день перед отправкой их продержали во дворе призывного пункта. Многим тогда разрешили на ночь идти домой, а Домнича и его товарищей не отпустили. Уже после захода солнца к ним вышел лейтенант со списком. Построил в шеренгу, сделал перекличку и дал команду собираться, не мешкая, чтобы не опоздать на вечерний пассажирский поезд.

Перед рассветом высадились в Усмани и в тот же день были поставлены на полное армейское довольствие в 515-м отдельном учебном саперном батальоне. Все земляки зачислены были в один взвод. Так и держались все тринадцать вместе до глубокой осени, пока их не отправили на станцию Валдай. Здесь несколько дней поголодали в запасном полку, а потом пешком пошли к фронту под Старую Руссу.

Перед самым маршем, когда саперов распределяли по частям, Егора разлучили с его земляками. Он оказался в 936-м полку, а все россошанцы попали в саперный взвод 929-го полка. Горько было Домничу на душе, что его разлучили с земляками, но что он мог поделать. Пришлось смириться. Дальнейшие фронтовые события показали, что Егору Домничу тогда повезло. Вскоре 929-й полк пошел в наступление, и все двенадцать россошанцев пропали без вести. Нужно признать, что и потом солдатское счастье Егору не изменяло. В каких только переделках ему побывать не пришлось, а пуля его только два раза задела, да еще контузило и землей, поднятой взрывом, завалило. Но он всякий раз поправлялся и возвращался в строй.

По должности сержант Домнич у полковых саперов числился помощником командира взвода, а на деле ему чаще обязанности взводного выполнять приходилось. Лейтенанты у них обычно долго не задерживались: одного убьют, другого ранят, а то и в другую роту пошлют на место выбывшего офицера.

Служба у саперов опасная и многотрудная. Хорошо, если прикажут строить блиндаж, рыть ход сообщения или там огневую точку оборудовать, а ведь больше на нейтральной полосе, между двух огней работать приходилось. Ночью в любую погоду утюжили саперы брюхом землю под прицелом вражеских пулеметов. Перед своими окопами сооружали проволочные заграждения, ставили мины, а накануне наступления отправлялись делать проходы в своих и чужих минных полях. Не все возвращались после таких вылазок.

Как-то взводу Домнича было приказано заминировать одну ложбинку, находившуюся перед окопами противника. Выползли саперы туда после полуночи, а немцы их учуяли. Ракетами осветили то место и открыли огонь из пулемета. Тогда почти весь взвод положили. Осталось у сержанта Домнича несколько человек, а приказ не отменяют. И решил он идти ставить мины сам с двумя саперами, но только не ночью, а утром. Повезло ему тогда. Немецкие солдаты, что у пулеметов дежурили, придремнули после беспокойной ночи, а густой бурьян, которым была покрыта ложбинка, надежно укрыл саперов от врага. Так и закончили минировать без единого выстрела с вражеской стороны.

Егор Домнич никогда не считал себя бесстрашным воякой. На фронте у каждого человека душа в пятки просится. Егор старался ее туда не пускать, и по большей части ему удавалось сохранять самообладание в опасной обстановке. Только однажды, месяц спустя после прибытия на фронт, он не смог справиться со своим страхом. Слишком неожиданно и густо пошли тогда немецкие автоматчики на передовые позиции полка. Бойцы дрогнули, поддались панике и побежали. И Домнич побежал вместе со всеми. Спас положение пулеметчик 936-го полка Николай Иванович Жожома. Он один без второго номера смог остановить наступление гитлеровцев. Когда солдаты полка опомнились и вернулись назад, пулеметчика пришлось силой отрывать от ручек «Максима». За этот подвиг Н.И. Жожома получил звезду Героя Советского Союза.

В другой раз полк, в котором служил Домнич, попал под Старой Руссой в окружение. Местность малознакомая, в глухом лесу – тут и с картой заблудишься. Командир 936-го полка майор Короленко вызвал тогда к себе Егора Домнича и сказал: «Иди, сержант, ищи свободную дорогу к своим».

Взял Домнич двух бойцов и пошел через лесные дебри в, казалось бы, безнадежный поиск. Действовали, не спеша, с оглядкой. Заметили солдат вражеского охранения, обошли стороною и, пройдя еще несколько километров, наткнулись на передовую заставу соседнего 933-го полка. Не мешкая, вернулись назад и удачно вывели полк из вражеского тыла. А через какие-нибудь полчаса над участком леса, где раньше находился их полк, появились сразу десятка три фашистских бомбардировщиков. Долго там сотрясалась земля от взрывов бомб, да только весь этот грохот гитлеровские ассы устроили напрасно. Полк к тому времени был уже в несколько километрах от места их бомбометания.

Никогда не высказываясь на этот счет, Егор Домнич относил себя к везучим людям. Может быть это и так. По поводу человеческого везения и невезения ученые люди разные мнения имеют. Но только житейский опыт Домнича, его природная смекалка, разумная осторожность в опасные моменты не последнюю роль играли. Командир полка майор Короленко довольно быстро усмотрел в нем эту особенность, и поэтому, как только возникала сложная задача, требовавшая для своего разрешения житейского опыта, посылал за сержантом Домничем.

Так было, например, зимою 42-го года. Вызвал командир полка Егора и сказал: «Выбери себе напарника надежного. Пойдете с разведчиками к немцам в тыл за «языком». Домнич выбрал Григория Рубцова. Он с ним с первой встречи подружился, и вернее помощника во взводе саперов у него не было. Пошли на задание впятером – еще трое разведчиков к ним присоединилось. Поздно вечером в новеньких маскхалатах двинулись к передовой. В лесистой болотистой местности фронта сплошного не было. Поэтому попасть в тыл к немцам особого труда не составляло. Зашли они на вражескую сторону километра на полтора. Лес кругом крупный, на еловых лапах снегу нависло. Деревья, как в шубах, стоят. Наткнулись на свежий след. Командир разведчиков принял решение: «Вот тут мы его и подождем. Брать языка я буду сам, а вы мне поможете».

Затаились разведчики под елями. Ждали недолго. На дорожке снег заскрипел под сапогами. Немец, на их удачу, шел один. На голове у него намотано было что-то вроде женского платка, вид совсем не боевой. Накрыли его разведчики плащ-палаткой, повалили, скрутили руки. Домнич тоже помогать бросился, но разведчики и без него справились бы успешно – пленный почти не сопротивлялся.

Майор Короленко очень удивился, когда они с «языком» через три часа вернулись обратно. Он же им на эту операцию шесть суток давал. Немец подходящий попался, наше командование от него получило ценные сведения. За эту вылазку Домнича наградили медалью «За боевые заслуги» и дали две недели отдыха.

На другой раз Домнич и Рубцов пошли за «языком» с двенадцатью разведчиками. Брали часового у блиндажа, сразу за передовыми немецкими траншеями. Разведчики часового свалили, а рот ему сразу закрыть не успели. Он и заорал, как резаный. По уходящим разведчикам из вражеской траншеи пулемет ударил, одного из них ранило в ногу. Товарищи раненого вытащили, а с пленным конфуз получился. Ему так туго замотали голову плащ-палаткой, что он задохнулся. А кому нужен мертвый «язык»? Конечно же, за такую работу никто из них ни медалей, ни отдыха не заработал. Ну, а жизнью им всем, как и в предыдущий раз, рисковать всерьез пришлось.

После этого сержанта Домнича за «языком» больше не посылали. Он только провожал развед-группы, которые во вражеский тыл ходили. Саперы в таких случаях должны были в своем минном поле проход обозначить флажками, а потом снять вражеские мины пред чужими траншеями и там же своих разведчиков обратно дожидаться, чтобы они в темноте смогли найти свободную от мин полоску земли.

События фронтовых будней накрепко въелись в память сапера Домнича, отодвинув в далекое и почти нереальное прошлое все те дела и заботы, которыми он жил в довоенное время. Его работа на войне измерялась метрами отрытых траншей, километрами проложенных колонных путей, количеством сооруженных блиндажей и подорванных объектов, числом снятых и взорванных мин. Нельзя сказать, что Егор сжился с опасностью, которая постоянно подстерегала его на фронте. Он скорее притерпелся, приспособился к ней. Давно прошло то время, когда, обезвреживая вражеские мины, он ощущал биение собственного сердца. Теперь Домнич уверенно управлялся с минами, работая на ощупь в полной темноте. Прошедшей зимою перед наступлением полка ему пришлось снять и обезвредить несколько тысяч противопехотных мин. Тогда ему здорово помогла внезапная оттепель, которая осадила снег, и все мины, прикрывавшие передний край противника, оказались на виду.

Егор только колпачки скручивал и взрыватели вынимал, а помогавшие ему бойцы мины с поля вытаскивали. Работа, на первый взгляд, вроде бы и не сложная, но рядом с пальцами сапера всегда находились чувствительные даже к легкому нажиму усики взрывного устройства. Да и работать сержанту нужно было на нейтральной полосе, ни на минуту не ослабляя внимания, ибо всего одно неверное движение могло обернуться для него непоправимой ошибкой. Этот многотрудный подвиг Егора Домнича командование отметило орденом Красной Звезды.


В ОСВОБОЖДЕННОМ ВОРОНЕЖЕ

Многое передумал Домнич за четверо суток под монотонный стук колес. На пятые сутки эшелон, перевозивший полк, пошел явно быстрее, как бегун, который вышел, наконец, на последнюю, ведущую к финишной ленточке, прямую.

В приоткрытом дверном проеме мелькали незнакомые названия станций и полустанков. Егор проявлял к ним интерес просто из любопытства, заранее полагая, что военные пути-дороги обычно проходят вдали от дорогих сердцу мест. И когда на добротном кирпичном здании вокзала он прочел надпись «Мичуринск», то еще оставался спокоен. Следующая узловая станция Грязи уже явно намекала, что эшелон направлялся к Воронежу. А после станции Усмань Домничу стало не по себе. Теперь его волновал вопрос, куда поезд свернет в Отрожках. Эшелон минул поворот на Воронеж, и Егор обрадовался в надежде, что теперь их повезут через Россошь. Но ему тут же пришлось огорчиться. Поезд резко замедлил бег, залязгал буферами и остановился на Придаче. И сразу от вагона к вагону зазвучала на разные голоса команда: «Выгружайсь!».

Тут же у железнодорожных путей подразделения полка выстроились в походном порядке. Впереди разведчики, за ними саперный взвод, а дальше стрелковые роты батальонов, батареи, обоз. Уже в сумерках спустились в пойму реки Воронеж и пошли к переправе.

До войны Егору Домничу приходилось не раз бывать в областном центре по служебным делам. Ему хорошо запомнился многолюдный проспект Революции, веселый перезвон трамваев, детвора в парках возле фонтанов, знаменитый «Утюжок». Когда полковая колонна поднималась от реки в город, Егора поразили его темные и безжизненные улицы. В сгущающихся сумерках угрюмо выступали бесформенные развалины домов. На мостовой лежали кучи битого кирпича, штукатурки, стекла, поваленные телеграфные столбы, вековые деревья, искореженные в огне стальные балки.

Движение батальонов неожиданно приостановилось. Передние передали по цепи:

- Сержанта Домнича в голову колонны к командиру полка.

Егор увидел майора Короленко в окружении офицеров. Склонившись над раскрытым планшетом, он изучал карту. Адъютант подсвечивал командиру полка карманным фонариком.

- Товарищ майор, сержант Домнич…

- Ты в Воронеже бывал до войны? – прервал вопросом доклад сержанта майор Короленко.

- Доводилось ездить в командировки.

- Значит, город знать должен. Бери моего коня, двух разведчиков и поезжай с ними впереди полка. Задача твоя, сержант, несложная: вывести нашу колонну на Курскую дорогу. Выведешь быстро, получишь отпуск домой. Ты ведь, Домнич, вроде бы из этих краев?

Егор, хоть и сомневался в душе, что сможет в разбитом городе отыскать нужную дорогу, но отказаться не решился. Сел на командирского вороного и поскакал с разведчиками по темной улице. Ехали недолго. Как горы встали на пути глыбы стен с опаленными оконными проемами. Не разберешь, где улица, площадь, сквер. Разве можно было узнать в этих мертвых развалинах тот Воронеж, который так нравился Егору до войны.

- Подождите, ребята, меня здесь, я сам поеду, посмотрю дорогу, - попросил сержант разведчиков.

В ночном безмолвии громко стучали копыта. Справа какая-то темная громада поднималась. Припомнил Егор, что где-то здесь стояло большое здание «Москва - Донбасс». Похоже, что оно и есть. Недалеко от стены прохаживался солдат с винтовкой. Приклад под мышкой зажал, ствол землю клюет. Явно часовой.

- Слушай, браток, ты не скажешь, как на Курскую дорогу выбраться можно?

- А чего говорить-то? Держись той дороги, на которой стоишь. Она и выведет тебя, куда нужно. Другой дороги в городе еще нет.

Вернулся Домнич к разведчикам, а полк уже совсем близко тысячами ног топает, оружием, котелками позвякивает, колесами скрипит.

К утру полковая колонна вышла из Воронежа и, после небольшого привала, двинулась форсированным маршем дальше на запад. Солнце взошло, припекать стало. Потемнели от пота гимнастерки на солдатских спинах, но темп марша не снижался. Командир полка с адъютантом на лошадях то в одном, то в другом конце полковой колонны появлялись, чтобы поторапливать батальоны и роты.

От Воронежа полк шел пешим порядком до Курбатово. Остановились в лесу. Сразу застучали топоры. Солдаты приступили к сооружению нехитрого походного жилья.

ПЯТЬ СУТОК ОТПУСКА


Тогда в Воронеже Домнич не придал особого значения обещанию майора Короленко отпустить его домой на побывку. Мало ли что начальство скажет сгоряча. Он работал вместе с бойцами своего взвода, и ничто не тревожило его душу. Появление посыльного из штаба полка было для него полной неожиданностью.

- Домнич, пляши – тебе отпуск! Кончай работу и быстро в штаб, оформлять документы.

Засуетился Егор, забегал, а время на месте не удержишь. По документам отпуск у него начался еще утром, а узнал он об этом только в полдень. Собирали Домнича всем взводом. Кроме положенного сухого пайка бойцы ему мыла, хлеба надавали. Сложил он все в два вещмешка и бегом на железнодорожную станцию. Там нашел дежурного.

- Как доехать до Воронежа? Получил отпуск, домой нужно быстрее.

- Рад за тебя, - отвечает железнодорожник, - но помочь ничем не могу. Поездов нет и неизвестно, когда будут.

Что же делать? Ведь не сидеть же отпускнику на станции, когда ждать, собственно нечего. А из пяти отпускных дней – один уже почти на исходе. Взвалил сапер вещмешки на спину и пошагал по шпалам на Семилуки. Отошел от станции километров пять и слышит, сзади паровоз гудки дает. Состав совсем коротенький - вагонов пять товарных не больше. Замахал Егор машинисту пилоткой, закричал:

- Останови, браток, подвези!

А тот вроде бы и не замечает солдата. А почему, кто его знает – на ходу не объяснишься. Может у человека характер с дрянцой, а может, груз серьезный вез, и никого из людей ему брать не велено было. Посмотрел с досадой Домнич вслед поезду, подхватил свои мешки и заспешил дальше.

В Семилуки пришел, когда уже совсем стемнело. Разыскал дежурного, и тут удача ему немного улыбнулась. Дежурный как раз отправлял поезд, которым Егор доехал до Воронежа. Сошел на Курском вокзале и сразу же решил вдоль железной дороги идти на главный вокзал, вернее на то место, где он стоял до лета 42-го года. Подошел Домнич к мосту, который над железной дорогой проходит, а сверху из темноты часовой кричит:

- Стой! Кто идет?

- Свой я, свой, - закричал Егор. – Отпускник я, на станцию спешу.

- Назад! Стрелять буду!

Ну, что ты будешь делать. Егору каждая минута дорога, а этот служака, уперся как бык!

- Пойми, служивый, не шпион я. Самый, что ни есть фронтовик, два года дома не был. Всего пять суток дали, а ты меня держишь.

В ответ часовой наверху затвором защелкал. Плюнул Егор в сердцах:

- Ну, и стреляй, а я отсюда никуда не пойду!

Сел на покрытый травой откос, достал из кармана кисет с махоркой, закурил. Затянулся глубоко, цигарка в руке дрожит, да и всего колотит. Прошло с полчаса. Часовой молчит, и Домнич ни слова. Начал потихоньку успокаиваться. Вещмешок удобнее под голову приладил, приготовился ждать до утра. «А что делать? У часового тоже служба», - думал Егор. Усталость как-то сразу ему на плечи навалилась, и уже сквозь сон услышал он с моста совсем не строгий, умиротворенный голос:

- Эй, солдат! Давай проходи быстрее и чеши без оглядки на свою родину. Да не забудь и за меня выпить дома стаканчик.

Дремоту с Егора сразу, как рукой сняло:

- Спасибо, дорогой! Давно бы так. На обратном пути встречай, привезу гостинец.

Поезда Домнич еще не видел в темноте, а место, где стоял он, определил по характерному постукиванию молоточков смазчиков и по резким хлопкам крышек колесных букс. Спросил железнодорожника, куда пойдет товарняк.

- А куда тебе надо?

- На Россошь правлюсь.

- Тогда выбирай себе вагон и спи до Лисок.

Поезд отправился на рассвете, а в Лиски прибыл около полудня. Тут Домничу опять пришлось пересаживаться на другой попутный товарняк. Но повез он его не сразу. Мост через Дон еще не был восстановлен. Ремонтники временный навели, и поезда по нему шли очень медленно: сначала в одну сторону, а потом в другую. Егору удалось выбраться из Лисок только поздно вечером, но и на этом его дорожные мытарства не кончились. На перегонах товарняк тащился еле-еле, а когда попадал на очередную станцию, то его словно приковывали.

Приехал Домнич в Россошь только на четвертые сутки, когда отпуска у него оставалось ночь и полтора дня. Россошанского вокзала он не узнал. Его еще не успели полностью восстановить после прямых попаданий бомб. Когда-то широкие светлые окна были заложены кирпичом. В них кое-где были проделаны застекленные оконца, напоминавшие крепостные бойницы.

Ноги сами собой понесли Егора домой. Он почти бежал со станции до хутора Подгорный, где жила семья. Его все время беспокоил вопрос, как ему быть: увидеть родных и близких, отдать гостинцы и сразу обратно на вокзал или остаться дома дня на три? Но как только Домнич увидел жену и дочь, несправедливость положения, в котором он оказался, стала настолько нестерпимой, что к нему сразу пришло решение: «Была, не была. Отбуду дома четверо суток, а там, в полку, пусть потом делают со мной все, что хотят». В военное время за опоздание в часть наказывали строго. Можно было и под трибунал попасть. Но Домнич надеялся, что в полку, в котором он честно провоевал полтора года, ему поверят.

Встреча с семьей была для фронтовика сразу и радостной и печальной. В 42 году во время оккупации умерла от дифтерита младшая дочь. Двоюродную сестру Варвару Ковалеву оккупанты повесили. На многих дальних и близких родственников, друзей, сослуживцев к тому времени уже пришли похоронки.

Во время войны солдат домой на побывку отпускали редко. Поэтому приезд Домнича вызвал у хуторян живейший интерес. Дверь в его дом в те дни почти не закрывалась. Часто заходили соседи, приходили повидаться знакомые. Почти у каждого кто-то воевал, а письма с фронта приходили редко или совсем уже не приходили. Егору неловко было отвечать, что он не встретил такого-то, что ничего не знает про другого хуторянина. Люди, задававшие вопросы, понимающе кивали, но не могли скрыть своего разочарования.

Четверо суток пролетели, как одни. В день отъезда поднялись с женой пораньше и отправились на станцию. В ожидании попутного поезда присели на взгорке у Дома грузчика. Настроение было у Егора прощальное. Грустно ему было оттого, что так быстро с семьей разлучался, что опять уезжал на фронт, где снова каждый день рядом со смертью ходить придется. Еще больше душа болела от беспокойства, что возвращался он в часть с большим опозданием и что за это ему придется держать ответ перед командиром полка.

СНОВА НА ФРОНТ

Невеселые мысли сержанта Домнича прервал бодрый гудок паровоза, заходившего на станцию с юга. За ним тянулся длинный состав из грузовых платформ, на которых горбились под брезентом танки. Егор поспешил к эшелону.

- Возьми до Воронежа. Из отпуска на фронт возвращаюсь, - обратился он к рослому танкисту, только что спустившемуся на перрон с платформы.

- Не могу, дорогой. Нам сажать посторонних строго-настрого запрещено. Сходи к пассажирскому вагону, там наш начальник едет. Может он разрешит тебя взять?

Около вагона Егор увидел троих: майора, сержанта и солдата. Офицер был без ремня, с завернутыми выше локтя рукавами гимнастерки. Он подставлял сложенные лодочкой ладони под носик большого чайника, который держал сержант, внимательно следивший за тем, чтобы вода из чайника лилась ровно. Солдат сзади держал полотенце, ожидая окончания утренней процедуры начальника.

- Товарищ майор, разрешите обратиться! – по-уставному отчеканил Домнич.

Майор, принимая от солдата полотенце, взглянул мельком на Егора и недовольно спросил:

- Ну, чего тебе, сержант.

- Разрешите с вашим эшелоном подъехать до Воронежа. Из краткосрочного отпуска в часть возвращаюсь.

- А ты кем же служишь?

- Сапером, товарищ майор.

Суровый на первый взгляд начальник эшелона неожиданно располагающе улыбнулся:

- Возьму тебя, сержант, в эшелон, если пойдешь к нам служить. В нашей части хороший сапер во как нужен – провел майор ладонью по своему горлу.

И тут же, не задавая Егору никаких вопросов, распорядился:

- Беги, сержант, в голову состава, найди старшину Потапенко. Скажи ему, что я приказал тебя на довольствие поставить. Да быстрей, одна нога здесь – другая там, а то сейчас отправляться будем.

Подхлестнутый резким гудком паровоза, Домнич наспех поцеловал жену, перекинул через борт вещмешки и быстро взобрался на платформу. Танкисты встретили сапера гостеприимно, предложив место под брезентом. Эшелон мчался на север почти без остановок – ему везде открывали зеленую улицу. В Воронеже поезд свернул в нужном для Егора направлении, и к полудню, как по заказу, остановился в Ливенке.

Домнич не остался у танкистов. Он знал, что за опоздание ему не миновать наказания, но расстаться со своим полком не мог. Слишком много пережито было фронтовых дней и ночей с однополчанами. Там были его боевые друзья, там все было ему знакомо и дорого.

Трудно было Домничу показаться на глаза полковому начальству, но куда денешься. Сначала он пошел к начальнику саперной службы полка майору Шенгохову. Тот в своей палатке на нарах лежал, отдыхал после обеда. Встретил он Егора недобро.

- Ну, что, пропавший, приехал?

- Прибыл из отпуска, товарищ майор.

- За такое прибытие, сержант, пойдешь под трибунал.

Хотел Домнич о своих мытарствах дорожных рассказать начальнику, но тот даже слушать не стал.

- Иди во взвод. Командир полка сам решит твою участь.

Саперы на лесной поляне оборудовали на скорую руку площадку для демонстрации кинофильма – в полк как раз приехала кинопередвижка. Во взводе саперы встретили Домнича тепло. О его опоздании никто и словом не обмолвился, но поглядывали сочувственно, мол, держись, сержант, будет тебе взбучка. Солдаты, конечно, были не прочь послушать рассказ Егора о поездке домой, но работы было еще много, а до вечера времени совсем мало осталось. Домничу тоже хотелось скорее за топор взяться. В работе мысли невеселые не так донимают, да и время быстрее идет.

Когда работа на площадке к концу подходила, к саперам пришел заместитель командира полка по политчасти майор Светлов. Он отозвал Егора в сторонку и попросил рассказать все, как было. Выслушал внимательно, не перебивая. С виду майор Светлов строгим казался, а глаза у него добрые были. Любили его в полку за справедливость, за то, что умел понять солдата, за то, что голос без причины никогда не повышал.

- Проступок твой, Домнич, конечно, серьезный. По законам военного времени можно и дезертирство пришить. Но мы тебя знаем не первый год, и в боях ты проверен. От командира полка головомойка тебе будет обязательно, но ты же его знаешь: поостынет и отойдет.

Егор и сам знал, что командир уважал его, но чувство вины за опоздание не давало ему покоя. Майор Короленко появился на площадке перед самым началом кинофильма. Его высокая, подтянутая фигура сразу бросилась в глаза и заставила окружающих вспомнить о требованиях воинского устава. Жесткий взгляд темных командирских глаз быстро нашел сержанта Домнича и сразу же на его голову обрушились громы и молнии. Но тут очень кстати забухтел движок, застрекотал киноаппарат, и на экране появилось название хорошо знакомого довоенного фильма. Майор Короленко резко оборвал свой разнос:

- После картины - сразу ко мне!

И, махнув на Домнича рукой, пошел к скамейке, где сидели офицеры полка. И сразу гнетущее беспокойство отпустило душу Егора. Когда закончился фильм, он уже без прежней робости отправился в палатку командира полка. Майор Короленко сидел за грубо сколоченным столом, который сверху освещала автомобильная фара, питавшаяся от небольшого движка.

- Садись, сержант, рассказывай, как путешествовал, - пригласил он Домнича, кивнув на скамью.

Выслушал командир полка Егорову исповедь, посочувствовал, что не повезло ему с дорогой, что на каких-то триста километров пришлось потратить почти все время отпуска. Когда в полночь они вместе вышли из палатки, майор Короленко признался:

- Разозлило меня здорово твое опоздание. Хотел наказать тебя по всей строгости, да слишком мало у меня в полку, Домнич, таких как ты.

Помолчал минуту в раздумье и сказал:

- Думал я, что после Сталинграда, война скоро закончится. Теперь вижу, что поспешил с выводом. Придется нам с тобой еще не один год испытать фронтового лиха. Силен еще германец. Иди, сержант, в свой взвод, командуй. Лейтенанта опять у вас не будет.

Прошло еще несколько дней, и 936-й полк выступил походным порядком на запад и вскоре занял участок обороны под Обоянью. Здесь его бойцам в июле 43-го года пришлось участвовать в жесточайших боях. Под сильнейшим натиском противника полку не раз приходилось менять свои позиции. Саперы забыли, что такое сон. Днем они шли на передовую отбивать вместе с пехотой вражеские атаки, а ночью минировали подступы к новому оборонительному рубежу. К концу июля взвод сержанта Домнича уменьшился больше, чем наполовину, а те, что остались, почти выбились из сил. К счастью, гитлеровское наступление, наконец, выдохлось, и на фронте наступило короткое затишье. Но отоспаться саперам так и не удалось. Началось большое наступление наших войск.

ПЕРЕПРАВА НА ДНЕПРЕ

В первый день осени 43-го года полк, в котором служил Домнич, вышел к Днепру у села Бубны. Расположились в еще по-летнему зеленом приднепровском лесу, и сразу в батальонах началась подготовка к форсированию реки.

Ночью начальника саперной службы полка майора Шенгохова и сержанта Домнича срочно вызвали в штаб дивизии. Там они получили задание скрытно выйти на берег Днепра и в течение трех дней вести наблюдение за вражеским берегом. Собрались быстро. Вооружились биноклями, взяли сухой паек и пошли к реке. Выбрались из леса на прибрежный песок, нашли подходящее место за кустиками и стали ждать рассвета. Первого сон сморил Шенгохова, а за ним и Егор забылся. Он вроде бы и не спал, а когда глаза открыл, уже совсем рассвело. Сержант выглянул из-за кустов. Видит, впереди только белый песок и по нему кое-где ивовые кустики растут. А где же река?

Тронул легонько Шенгохова за плечо:

- Товарищ майор, товарищ майор, Днепра нет.

- Как нет? Ты чего выдумываешь?

- Посмотрите сами – только песок впереди, а реки не видно.

Чертыхнулся Шенгохов, добавил еще какое-то ругательство на своем языке, но делать нечего, пришлось смириться. Днем к Днепру не подойдешь. Противник сидит на противоположном высоком берегу, ему все оттуда видно, а до реки голого песка почти километр. Пришлось им загорать поневоле на песочке до следующего вечера.

Уже затемно подобрались к самой воде и замаскировались в прибрежных кустах. Два дня до боли в глазах всматривались в днепровские кручи на неприятельском берегу. Все обнаруженные огневые точки противника нанесли на карту и поздно вечером вернулись в штаб дивизии. Шенгохов сам пошел докладывать о результатах разведки, а Егору приказал идти в свой взвод.

Пришел Домнич к своим саперам, а их уже построил лейтенант Коровин, которого прислали к ним после боев под Обоянью. Пока сержант с майором изучали вражеский берег, полк получил приказ срочно выдвигаться к Днепру. Окутанный сумерками лес сразу ожил, наполнился сдержанным топотом ног тысяч людей. Все полки 254-й дивизии двинулись к месту переправы. На берегу распоряжался начальник инженерно-саперной службы дивизии полковник Паньков. Он сразу спросил у лейтенанта Коровина:

- Где сержант Домнич?

- Здесь я, товарищ полковник, - отозвался Егор.

- Назначаю тебя начальником первой десантной лодки. Приступай к обязанностям.

- Так у меня ж ее нет.

- Значит, сейчас будет, - почти с раздражением ответил полковник и приказал человеку, стоявшему рядом с ним. – Лейтенант Осипов, переправитесь в этой лодке первым.

Минут через двадцать из лесу вышло несколько солдат, которые несли на руках что-то длинное и плоское.

- Вот тебе и лодка, сержант, - сказал полковник, - сажай в нее разведчиков и отчаливай поскорее.

Лодка была трофейная, складная из прочной толстой фанеры. Ее быстро разложили на песке, закрепили борта сиденьями-распорками и спустили на воду. Егор вначале сомневался, что такое легкое и хлипкое на вид сооружение выдержит тяжесть двадцати восьми вооруженных разведчиков. Но лодка держалась на воде прекрасно.

Лейтенант Осипов подошел к Домничу и тихо сказал:

- Наверное, вот так всем вместе в одной лодке плыть неразумно. Мои разведчики тут другую лодчонку отыскали. Давай я двоих ребят на ней вперед пошлю, пусть тот берег Днепра осмотрят, а то, если сразу взводом на фрицев напоремся, нам туго придется.

Так и сделали. Лодка с двумя разведчиками раньше пошла, а за ней чуть позже и большая десантная лодка отчалила. Сержант Домнич сидел на корме у руля, веслами гребли четверо. В путь разведчики отправились налегке. Свои шинели и вещмешки оставили на берегу. Каждый из них сапоги обул на босую ногу. С собой взяли лишь личное оружие и боеприпасы. У самого Егора был только револьвер и две гранаты.

Плыли в полной темноте, как будто с завязанными глазами. Там впереди, где в ночной непроглядной мгле прятался враг - ни огонька, ни звука. Только тихие всплески воды от осторожно опускаемых весел нарушали тревожное безмолвие. Домнич старался держать нос лодки против течения. Хотя берег, к которому плыли разведчики, не сулил им ничего хорошего, всем им очень хотелось достичь его быстрее, чтобы почувствовать под ногами твердую землю.

Неожиданно у самого носа десантной лодки вынырнула лодочка с двумя разведчиками.

- Ну, как там? – тихо спросил подъехавших лейтенант Осипов.

- Фрицев не слышно, но берег уж очень крутой.

- Ничего, взберемся. Всем приготовиться к высадке на берег, - тихо скомандовал лейтенант.

Через несколько минут дно лодки мягко шаркнуло о прибрежный песок. Разведчики быстро выбрались на берег, и Домнич, оставшись с двумя гребцами, повернул обратно. Он считал, что на этом его миссия перевозчика закончилась, но ошибся. Полковник Паньков тут же приказал ему переправить взвод бойцов из первого батальона. На вражеском берегу было по-прежнему тихо. После этого Егор переправил еще два взвода. Когда все роты первого батальона 936-го полка были уже на том берегу, над днепровскими кручами взлетела первая ракета, и сразу же немецкая оборона ощетинилась всей огневой мощью, а вода в реке закипела от разрывов мин и снарядов.

В голове Егора звенело от оглушительных всплесков. Несколько раз его накрывало водой, поднятой близко разорвавшимся снарядом. В лодке появились пробоины. Солдаты заделывали их собственной одеждой. Вода хлюпала под ногами бойцов, но лодка оставалась на плаву.

Сержанту Домничу пришлось еще трижды переправляться с десантом на вражеский берег. На широкой водной глади Днепра непрерывно взмывали вверх столбы воды, вздыбленные рвущимся металлом. Последними «пассажирами» Домнича были офицеры штаба и командир полка майор Короленко. На дне лодки под их ногами лежало больше сотни противотанковых мин. Плыли как на пороховой бочке. Егор утешал себя мыслью, что если вражеский снаряд попадет в мины, то смерть будет мгновенной и легкой. К счастью, пронесло и на этот раз. Когда причалили к берегу, командир полка приказал:

- Бросай, сержант, лодку. Я тебе сейчас солдат пришлю на подмогу. Забирай с ними мины и иди к логу – он здесь правее, неподалеку выходит к реке. Пока темно, перекрой его минами. Это здесь единственное танкодоступное место.

Ночная переправа через Днепр для 254-й дивизии прошла успешно. Ее полки захватили на правом берегу плацдарм под городом Каневом. Первый батальон 936-го полка с ходу ворвался в село Свидеок. Гитлеровцы в панике бежали, бросив несколько исправных танков. Успех 1-го батальона позволил 2-му и 3-му батальонам полка захватить вражеские траншеи, но соединиться с вырвавшимся вперед батальоном им не удалось. Гитлеровцы контратаковали крупными силами и отрезали 1-й батальон от остальных подразделений полка. Эти события происходили в центре плацдарма, располагавшегося в седловине между возвышенностями. Слева от 936-го полка оборону на высоте занял 929-й полк, а справа, тоже на горе, рядом с памятником великому украинскому поэту Т.Г. Шевченко, занял позиции 933-й полк.


В РОЛИ БРОНЕБОЙЩИКА

Ночью, в то время, когда сержант Домнич был занят на переправе, а потом по приказу командира полка минировал лог, саперы из его взвода вместе с пехотой штурмовали вражескую оборону. Утром он попытался разыскать свой взвод, но немцы начали сильнейший обстрел плацдарма из минометов и артиллерии, после которого перешли в наступление. Их следовавшие одна за другой контратаки прекратились только после полудня. Воспользовавшись затишьем, Егор хотел продолжить поиск своего взвода, но в траншее встретил связного из штаба:

- Быстрее, сержант, к командиру полка. Я тебя уже полчаса ищу.

Майор Короленко со связистом разместились в только что захваченном немецком блиндаже, где все напоминало о прежних хозяевах. Рука командира полка лежала на трубке полевого телефона, а резко обозначившаяся морщина на переносице выдавала его крайнюю озабоченность. Домнич хотел доложить о прибытии, но Короленко прервал его на полуслове:

- Считай, сержант, что саперного взвода больше нет. Из тридцати шести вас осталось только шестеро. Лейтенант Коровин тоже убит. Взводом тебе командовать придется, но сначала нужно на тот берег смотаться за пополнением. Оттуда сейчас звонили, что люди прибыли. Отберешь из них для своего взвода человек двадцать и возвращайся с ними сюда. Да поторопись к переправе, пока фрицы обстрел не начали.

По ходу сообщения Егор выбрался к просторному логу, устье которого упиралось в Днепр. Всего несколько часов назад здесь шел бой, и тут же ему пришлось закапывать прямо в песок противотанковые мины. Только тогда мины стояли впереди высадившегося на берег полка, а теперь, после того как батальоны продвинулись дальше, минное заграждение оказалось позади них. В нормальных условиях эти мины нужно было давно извлечь, но полк все время отбивался от наседавших гитлеровцев, стремившихся сбросить его в Днепр. Да и людей, которые могли бы снять эти мины, в полку почти не осталось.

Направляясь к переправе, Домнич обратил внимание на пулеметные очереди, которые доносились справа, оттуда, где должны были находиться тылы соседнего полка. До переправы оставалось еще больше километра, когда Егор увидел танк. О том, что он был чужой, догадаться было нетрудно. Короткоствольная пушка и характерный силуэт подсказывали, что это немецкий танк Т-3. Домнич побежал назад, но свистящий рой пронесшихся над головой пуль заставил его лечь на землю. Он отполз в сторону за куст ивняка. Отсюда ему было хорошо видно, как из-за высокой горы к устью лога выходили один за другим вражеские танки. Они круто разворачивались, отбрасывая гусеницами песок, и направлялись в тыл полковых позиций. Их было не меньше десятка.

«Откуда же они здесь взялись, ну откуда?» – с недоумением и злостью спрашивал сам себя Егор. Тогда он не мог знать, что немецким танкистам удалось обойти соседний полк. Вражеские танки зашли ему в тыл между рекою и прибрежными кручами. После этого вся 254-я дивизия оказалась в опасном положении. Встретить прорвавшиеся танки фактически было нечем, ибо на правый берег удалось пока переправить только одну пушку «сорокапятку».

Танки надвигались с грозным ревом моторов. Домнич оглядывался вокруг и не знал, что предпринять. Неожиданный сильный взрыв заставил его вздрогнуть. Передний танк стоял, окутанный пылью и дымом. Танки, шедшие за ним, сразу остановились. «Да это же мина сработала!» - обрадовался Домнич.

Немецкие танкисты выбрались из подбитой машины и засуетились вокруг нее. Один из них махнул рукой, и танк, стоявший сзади, стал медленно двигаться вперед. «Наверное, назад тросом оттаскивать будет, чтобы для других танков путь освободить, - догадался Егор. – Вот тогда их уже ничто не остановит». Подумав, он решил: «Пока фрицы копаются, нужно поскорее сматывать удочки». Домнич тогда заранее наметил место, где упадет, быстро вскочил на ноги и побежал. Уже падая, услышал свист пуль, а потом как эхо дробный стук танкового пулемета. Передохнув, Егор намечал новый рубеж для очередного броска, когда услышал, что сзади кто-то ползет. На всякий случай приготовил наган. Прошло несколько минут, и через песчаный холмик, за которым скрывался Егор, перевалил совсем юный солдатик в большой сползшей на глаза каске. Он тащил за собой тяжелое противотанковое ружье.

- Ты куда, пехота?

- А что ж погибать? – выдавил из себя через тяжелое дыхание неказистый бронебойщик.

- У тебя ружье противотанковое, а ты его, как бревно ненужное, таскаешь.

- А чем мне стрелять? – почти плачущим голосом выкрикнул боец. – Второго номера убило, а с ним вещмешок с патронами остался там, где теперь танки стоят.

- Ставь ружье свое здесь, - оборвал сержант причитания солдата, - и жди меня. Я за патронами смотаюсь, а ты – отсюда никуда, не бросай позицию.

Домнич взмок, пока дополз до хода сообщения. Здесь, хоть и не в полный рост, но можно было бежать на своих ногах. Несколько часов назад, разыскивая свой взвод, он видел под горою, там, где начинались окопы соседнего полка, противотанковую пушку. Около нее лежали ящики со снарядами, и в одном из них, с оторванной крышкой лежали патроны для противотанкового ружья.

Артиллеристы оставались на том же месте, но собирались менять позицию. Лошадей у них не было, и они ладили лямки на себя. Распоряжался у орудий молоденький лейтенант. К нему и обратился Домнич:

- У вас, товарищ лейтенант, для противотанкового ружья патроны должны быть. Выручайте, а то от Днепра немецкие танки прорвались…

- Как от Днепра!? – встревожился лейтенант. – Не паникуешь, сержант?

- Точно, можете сами проверить – они здесь рядом.

- Бери, сержант патроны, если найдешь, - показал лейтенант на ящики и крикнул своим: - Стой, славяне, распрягайся! Остаемся на месте.

Егор бросился к разбросанным ящикам. Большинство из них были пустыми, а если попадался полный, то со снарядами для «сорокапятки». Наконец он нашел нужный ящик, но в нем было все-го десять патронов. Сержант быстро рассовал их по карманам и побежал обратно.

Боец с противотанковым ружьем лежал на прежнем месте.

- Ну что, фрицы еще возятся с танком?

- Да нет, похоже, сейчас начнут вытаскивать.

Вражеские машины стояли метрах в двухстах. Подбитый танк немцы подцепили сразу к двум танкам. Донесся натужный рев моторов, и бронированная махина медленно поползла назад, освобождая проход.

- Теперь держись, парень! – сказал Домнич, подавая бронебойщику патрон. Тот загнал его в патронник и крепко прижал массивный приклад к узкому плечу. – Бей по тому, что первым к проходу двинется, - успел посоветовать Егор.

Ружье выстрелило, сильно тряхнув отдачей щуплое тело солдата. Танк продолжал двигаться, как ни в чем не бывало. Домнич подал второй патрон и увидел дрожащую руку бойца, заряжавшего ружье. «Опять промажет», - подумал он, и не ошибся.

Первый танк уже въехал в проход, а сзади к нему пристраивался еще один. Танковые пулеметы стреляли почти непрерывно, но их пули тинькали высоко. За спинами молодого бронебойщика и сержанта Домнича стояло низкое закатное солнце. Оно било яркими лучами по щелям и триплексам вражеских танков, и их экипажи плохо видели то, что находилось перед ними.

Третий выстрел, наконец, попал в цель. Над кормою первого танка взвился дымок, а затем заплясали языки пламени.

- Бей по второму, не тяни! Пропустим танки через минное заграждение, тогда нам всем хана будет.

Когда бронебойщик снова промахнулся, Домнич не выдержал. Он почти вырвал ружье у солдата, зарядил сам, наскоро прицелился и … тоже не попал. Заряжая следующий патрон, Егор со страхом думал о том, что их осталось всего четыре. «Не торопись, не торопись», - сдерживал себя сержант.

Гусеницы мелькали в прорези прицела. Танк немного вильнул в сторону, подставив под удар левый борт. В этот момент Егор уверенно нажал на спусковой крючок. Пуля попала в один из бензобаков, и танк вспыхнул мгновенно. Третий к этому времени осторожно вползал в проход. Последние лучи заходящего солнца упирались в помеченный крестом бок вражеской машины. Домнич опять поторопился с выстрелом. «Целься спокойнее, не рви крючок при спуске», - твердил он сам себе. Приклад сильно ударил плечо. Танк резко замедлил ход и замер, перекрыв дорогу остальным.

- Теперь порядок! – обрадовался Егор.

И тут же сзади сверху раскатисто бабахнула «сорокапятка» соседнего полка. Разрыв взметнул землю рядом с замершим танком. Пристрелявшись, пушка посылала снаряд за снарядом, и вражеские танки начали поворачивать назад. Вскоре они скрылись за прибрежной возвышенностью. Без своей пехоты немецкие танкисты не рискнули остаться на ночь в тылу у противника.

Домничу не хотелось подниматься. Он припал щекой к влажному песку и сразу ощутил неимоверную усталость. Его рука крепко сжимала два последних патрона.

- Ну что, земляк, не пустили мы их? – сказал Егор лежащему рядом бронебойщику.

- А вы разве тоже из Сибири?

- Нет, я воронежский. Скажи, хлопец, хоть, как тебя зовут?

- Иван я, а фамилия моя Ковалев, - ответил солдат, поднимаясь.

Недалеко от штабной землянки сержант Домнич встретился с майором Шенгоховым.

- Пойдем скорее, командир полка тебя спрашивал.

Идя сзади Егора по узкому ходу сообщения, майор поймал его за локоть, притянул к себе и тихо, почти шепотом сказал:

- Короленко видел, как ты танки подбивал. Хвалил.

При встрече командир полка крепко пожал Домничу руку. Обычно суровое лицо его потеплело от улыбки.

- Молодец, задержал танки. Не знаю, что бы мы делали, если бы они прорвались…

И тут же Короленко снова стал серьезным и сосредоточенным.

- Дела наши, сержант, неважнецкие. От первого батальона никаких вестей. Связных посылал – не возвращаются…

Майор поднялся, и сразу стало заметно, как низок бревенчатый потолок блиндажа.

- Ты, Домнич, ночь поспи, а утром пораньше на ту сторону отправляйся. Отбери для своего взвода пополнение, но назад возвращаться не спеши. Обучи этих новобранцев хоть немного саперному делу. Много времени я тебе, конечно, не дам. Дня четыре – не больше.

Еще затемно Егор переправился на левый берег Днепра за пополнением. Из молодых солдат он отобрал тех, кто хотя бы немного раньше сталкивался со строительными работами, и начал их обучать. Занимался с ними весь день, от подъема до отбоя. Учил самому необходимому в саперной профессии: как устанавливать мины, как пользоваться взрывчаткой. Но уж слишком мало времени у него было, чтобы успеть научить новобранцев опасному саперному делу, выработать у них профессиональные навыки и осторожность в работе. Прошли четыре дня, и сержант Домнич повел свою команду к переправе.

За время его отсутствия положение на плацдарме немного улучшилось. Дивизия укрепила фланги, раздвинула границы захваченной территории, заняла вторую линию вражеских траншей. Вот только с артиллерией по-прежнему дело обстояло неважно – на полк всего одна «сорокапятка» приходилась. Возвратившись в часть, Егор нашел майора Шенгохова, доложил ему обо всем как положено. Тот выслушал и распорядился:

- Иди, устраивай молодежь на ночлег. Завтра погляжу, что ты там за гвардейцев набрал.

Отвел Домнич своих салаг – сапериков в свободный блиндаж, хотел сам отдохнуть, но пришел связной из штаба.

- Пошли, сержант. Командир полка требует.

Майор Короленко ворожил над картой при тусклом свете «катюши». Ответил на приветствие Домнича легким кивком головы и сразу перешел к делу:

- Пока ты на том берегу был, у нас здесь для тебя, сержант, работенка появилась. Обнаглели фашисты. Третью ночь подряд с их стороны танк выходит, останавливается перед нашей обороной и лупит из пулеметов и пушки по огневым точкам. Расстреляет весь боезапас и, пятясь задом, уползает. Из того оружия, что в полку имеется, в лоб его не возьмешь. Бойцы на передовой нервничать начали. Каждый вечер ждут этот танк проклятый и психуют, что ничего с ним поделать не могут. Да и потери от его огня бывают…

Короленко постучал толстым цветным карандашом по целлулоиду раскрытого планшета и вопросительно посмотрел на Егора.

- Твоя задача, Домнич, этот танк уничтожить. Бери себе толковых помощников из своих саперов, запасайся взрывчаткой и сегодня же ночью идите с разведчиками на нейтральную полосу в засаду. И хоть неделю там сидите, а полк от этого ночного пугала избавьте.

Сержант взял с собою двух старых надежных саперов. До наступления темноты приготовили четыре пятикилограммовых заряда, чтобы подорвать танк наверняка. Уже в траншее к саперам присоединились два разведчика. Бесшумно выбрались на нейтральную полосу, нашли следы от танковых гусениц, залегли в бурьяне и стали ждать. Ночь выдалась темная. На плотно затянутом тучами небе – ни луны, ни звезд. Срывался мелкий дождик – сеянец, от которого прятались под плащ-палатками. Время шло, а танк не появлялся. Начали уже сомнения одолевать: а вдруг в этот раз не придет?

Звука танкового мотора Домнич вначале не расслышал, а только приглушенный расстоянием металлический лязг гусениц. Прошла минута, другая и теперь он явно различил натужный вой двигателя. Похоже, что танк преодолевал подъем. И вот, наконец, массивная густая тень прогромыхала мимо, оставляя за собой едкий запах выхлопных газов. Саперы бросились к танковому следу. Быстро отрыли четыре ямы для зарядов. Сержант положил в них тол, вставил электродетонаторы и присоединил их к проводам. Отползли в сторону и укрылись в большой воронке.

Когда танк расстрелял все снаряды и патроны, стало необычно тихо. Сидевшим в засаде было хорошо слышно, как рокотнул мотор, трогая с места бронированную машину, и потом ровно, размеренно забухтел. Танк начал медленно приближаться, пятясь задом. «Давай, давай, ползи сюда, - мысленно подгонял Егор, - да только со старого следа не сворачивай». Лежавшие рядом с Домничем саперы и разведчики тоже напряженно вглядывались в темноту. Танк медленно надвигался, разгоняя ночную тишину ревом и железным грохотом. Когда его башня зачернела на темном фоне неба, Егор резко повернул ручку подрывной машинки. Столб пламени и ударивший по ушам грозовой раскат разорвали ночную мглу. Первым опомнился и бросился к танку сержант разведчиков. Он услышал стук отброшенного люка и понял, что танкисты живы и пытаются покинуть машину. За ним поспешили остальные. Один из гитлеровцев успел выстрелить из пистолета. Его сразу срезал очередью из автомата разведчик. Два других танкиста были так оглушены взрывом, что не могли сопротивляться.
Прихватив пленных, саперы и разведчики вернулись в свою траншею.

В октябре 254-ю дивизию вернули на левый берег Днепра. Ее полки получили приказ ускоренным маршем двигаться на юг к Черкассам. Там снова пришлось переправляться на правый берег, на отвоеванный у немцев большой плацдарм, где командование фронта накапливало силы для дальнейшего наступления. Начинался новый этап освободительного похода по Правобережной Украине от Днепра до государственной границы.

Сержанту Е.П. Домничу предстояло участвовать еще во многих жестоких боях. Продолжая воевать, он не скоро узнал, что его боевые дела на Днепре высоко оценило командование. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1944 года звание Героя Советского Союза было присвоено сразу двадцати девяти фронтовикам – двадцати восьми разведчикам и начальнику десантной лодки сержанту Егору Петровичу Домничу, переправившему их на правый берег Днепра. Из двадцати девяти награжденных смельчаков, высадившихся в ту памятную сентябрьскую ночь на занятом врагом берегу реки, в живых осталось только трое.

Популярные новости

На правах рекламы

Афиша города

27.05.2017 09:30 [СК "Химик"] Традиционный спортивный праздник, посвященный Дню Химика

27.05.2017 10:00 [СОК "Строитель"] Областные соревнования по гиревому спорту, посвященные «День химика»

27.05.2017 14:00 [Стадион Химик] Чемпионат Воронежской области по футболу «Химик» (Россошь) - «ЧернозёмАгромаш» (Воронеж)

28.05.2017 09:30 [СК "Химик"] Традиционный спортивный праздник, посвященный Дню Химика

28.05.2017 16:00 [с. Поповка] Первенство Воронежской области по футболу среди муниципальных образований памяти И.Е. Просяного «Родина» (с. Поповка) – ФК «Темп» (Богучар)

28.05.2017 16:00 [Парк "Юбилейный", летняя площадка] Детская дискотека "Ура, каникулы!" - танцы, игры, конкурсы и мыльные пузыри. Вход бесплатный.

28.05.2017 18:00 [СК "Химик"] Открытый Чемпионат Россошанского района по футболу «Химик» – «Александровка»

28.05.2017 18:00 [Стадион Спартак] Чемпионат Воронежской области по футболу «Спартак-2» (Россошь) - «Торпедо» (Рамонь)

30.05.2017 11:00 [Молодежный центр] Выставка Ксении Дубининой и Анны Мартыненко

31.05.2017 00:00 [МКУ г.п.г. Россошь "Детский развлекательно-развивающий комплекс"] Фотоконкурс для детей "Вместе весело играть в "Изумрудном" - с 25.05 по 31.05.2017. Дополнительная информация по телефону - 6-60-85.

02.06.2017 11:00 [Выставочный зал] Выставка детского творчества "Радуга чудес"

04.06.2017 12:00 [Соборная площадь Храмового комплекса г. Россоши] Конкурс рисунка на асфальте «Мы рисуем Божий мир» в День Пресвятой Троицы.

 

Также вы можете посетить: Молодежный центр, Детский развлекательно-развивающий комплекс "Изумрудный город"Ледовую арену, СК "Химик", СОК "Строитель"кинотеатр, боулинг, обсерваторию, бильярд, Городское туристическое агентство «Презент», Краеведческий музей, Воскресную школу, Музыкальную школу, Дом ремесел.

Последние комментарии

Областные

Кража, Россошь
Апрель 21, 2017 Областные 332

В Воронеже воспитатель детского сада подозревается в кражах ювелирных изделий у детей

Прокуратура Коминтерновского района г. Воронежа признала законным постановление отдела по расследованию преступлений на территории Северного микрорайона Следственного управления УМВД России по г. Воронежу по признакам преступления, предусмотренного п.…

Из истории города

А.Я. Морозов, Россошь

Иван - крестьянский сын

Авг 18, 2015 Исторические 3041
Начало, Россошь

Служил в разведке

Авг 21, 2015 Исторические 3041
Россошь в годы войны, Россошь

Россошь - "Город воинской славы"!

Апр 03, 2015 Исторические 6726
Нижний Карабут, Россошь

Самолеты деда Мирона

Авг 13, 2015 Исторические 2989
День Победы 2013, Россошь

День Победы сорок пятого

Май 08, 2014 Исторические 4798
Чертков, Россошь

Историк Александр Чертков

Фев 20, 2015 Исторические 4921

Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах.

Полное или частичное использование материалов, размещенных на портале «РоссошьРу», допускается только с письменного согласия редакции.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 - 54671

Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей.

Настоящий ресурс может содержать материалы 18+.

Адрес редакции: г. Россошь, Пролетарская

Телефон редакции СМИ: +7 (929) 007-06-02

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. Показать рекламные места

18+
Яндекс.Метрика