Иван - крестьянский сын

А.Я. Морозов, РоссошьВ подмосковном городе Подольске в архиве Великой Отечественной войны на километрах полок хранятся в пожелтевших папках миллионы наградных листов с именами и фамилиями отличившихся в боях офицеров и солдат. И среди этих документов есть представление к награде Ивана Алексеевича Письменного, простого парня из степного хутора Гирлы, учившегося в начале войны в городе Россоши в железнодорожной школе №25. Из описания его личного боевого подвига мы узнаем: «14 апреля 1944 г. 682-й стрелковый полк вел бой за село Тотоусчий Ясского уезда в Румынии. Противник превосходящими силами перешел в контратаку, создалась исключительно угрожающая обстановка.

Командир пулеметного расчета младший сержант Письменный, располагавшийся со своим пулеметом на левом фланге батальона, открыл уничтожающий огонь по густым цепям наступающих немцев и румын. Противник понес большие потери, но, перегруппировавшись, снова бросился в атаку. По пулемету Письменного был открыт ураганный минометный огонь, но, несмотря на это и на то, что немцы стали обтекать пулемет справа, младший сержант Письменный воодушевил расчет на неравную борьбу. В это время именно его пулемет решал судьбу батальона и развития успеха контратаки.

После того, когда были убиты пулеметчики Шкурато и Моноенко, младший сержант, оставшись один, продолжал вести огонь до последнего патрона и вынудил противника отступить. По показаниям пленных, взятых после этого боя, огнем пулемета Письменного выведено из строя около 220 солдат и офицеров противника. В этом бою т. Письменный отдал за Родину свою жизнь. Младший сержант письменный достоин правительственной награды ордена Ленина и присвоения звания Героя Советского Союза – посмертно».

Сухой, бесстрастный отчет о последнем бое 19-летнего Ивана Письменного, ставшего в свой последний час Героем. Сколько их вот таких безусых, нецелованных парней полегло за четыре года безумной бойни на бескрайних полях России и там, за кордоном, на западной чужой стороне ради того, чтобы загнать фашистского свирепого зверя обратно в его логово и там навсегда покончить с ним. От большинства из этих ребят остались только имена и фамилии, которые сами по себе ничего не расскажут последующим поколениям, словно буквенный шифр, от которого утрачен ключ. А те миллионы, пропавшие без вести, и вовсе исчезли бесследно навсегда.

Иван Алексеевич Письменный не остался обезличенным героем. Сестры сохранили письма, фотографии, дневниковые записи своего Ванюшки, младшего всеми любимого брата. Искренние, бесхитростные, вылившиеся из юного сердца они дают возможность другим постичь его чувства и мысли, с которыми он жил.

СЕМЬЯ ПИСЬМЕННЫХ

Появившись на свет, человек проходит свой первый курс воспитания в семье. Для российского крестьянства, представлявшего до войны подавляющую часть населения страны, характерны были большие семьи. И именно в них формировался тот «русский характер», который с древнейших времен удивлял иноземцев. Ивану Письменному тоже пришлось «становиться на крыло» в многодетной крестьянской семье. Несмотря на массовый исход крестьян в город, вызванный индустриализацией и насильственной коллективизацией, на селе в предвоенные годы таких семей оставалось еще не мало.

Сохранилось фото семьи Письменных. Летом 1935 года в Гирлы (Ольховатский район) заглянул разъездной фотограф. Позвал его в дом десятилетний Ваня, которому очень захотелось сняться со всеми на память. На фотоснимке он стоит впереди в светлых трусах с букетиком цветов, зажатым в правой руке. Рядом сидит отец. У него красивое строгое лицо. Создается впечатление, что он присел на минутку, и в его прищуренном, спокойном взгляде читается невысказанный совет фотографу поскорее делать свое дело. Колхозному плотнику, кормильцу семьи было недосуг долго позировать. В летнюю пору его всегда ждала работа. Евдокия Алексеевна, сестра Ивана (на фотографии она стоит во втором ряду крайней слева), рассказывая об отце, не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь отдыхал днем. И, наверное, впервые она увидела отца лежащим только во время его похорон.

Бабушка Домна отвела глаза от объектива. Видимо, в ту минуту ее занимали какие-то свои явно не очень веселые мысли. Позади отца, положив ему руку на плечо, стоит его жена, Софья Пантелеевна, душа этой большой семьи и главная работница в доме. Девочкой она окончила церковно-приходскую школу, читала книги, грамотно писала и неплохо владела основными арифметическими действиями. Софья Пантелеевна на всю жизнь запомнила встречу с русским писателем Л.Н. Толстым, когда он весной 1894 года приезжал с В.Г. Чертковым в Гирлы. Справа от Софьи Пантелеевны стоят ее дочери Клавдия и Наталья, а возле последней - ее муж С.Н. Лохман, работавший в то время машинистом на электростанции Россошанской птицефабрики. На семейном снимке нет троих Письменных: дочери Гали и сыновей Ильи и Николая. Несколько лет спустя, в 1941 году, ровно за месяц до начала войны, все братья сфотографировались в Воронеже. Старший из них Илья (1910 года рождения) тогда работал в Россоши. В то время Иван учился в средней школе № 25 и проживал у него. Николай и Евдокия учились в Воронеже. Старший брат помогал им и, они по праву считали его вторым отцом.

Илью взяли в армию в первые дни войны, Николай бросил учебу в строительном техникуме и пошел работать на Воронежский механический завод, а Иван вернулся в родные Гирлы, чтобы работать в колхозе.

Первое потрясение семья Письменных пережила в марте 1942 года. Умер Николай. Вернуться домой его заставила болезнь сердца и контузия, которую он получил при бомбежке завода. В семье трогательно заботились о нем, но он угасал на глазах и с трудом дотянул до начала весны. Тогда, тяжело переживая смерть брата, Иван сделал первую запись в своем дневнике: «15 марта 1942 г., воскресенье. С самого утра, несмотря на то, что наступила весна, разыгралась жестокая пурга. Зверем завывал ветер, влажный клочкастый снег заносил дороги и тропинки. В эти часы мой в конец измученный тяжелой болезнью брат расставался с жизнью. Второй день он отказывался принимать пищу, ночью почти не спал. От его тяжелых вздохов и стонов мое сердце вырывалось их груди. Наша мать не спала уже несколько дней. Бледная и усталая она ухаживала за своим двадцатилетним сыном».

К ночи Николаю стало совсем плохо. Вся семья находилась у его постели до рассвета, но родные были бессильны облегчить страдания. Утром отец привел местного лекаря Никиту Несторовича, медицинские познания которого были более чем ограничены. Он начал растирать руки и ноги больного спиртом, но это ему не помогало. Желая, во что бы то ни стало помочь брату, Иван решился идти по занесенному снегом грейдеру в Россошь, где в то время жили и работали сестры Дуся и Клава. Он не представлял себе внятно, какую помощь они могли оказать, но ухватился за это решение, как утопающий хватается за соломинку. И вот, во время этого трудного, более чем 35-ти километрового перехода, Иван многое передумал и вспомнил, что касалось жизни Николая и всей семьи.

В семье Письменных между братьями и сестрами всегда царило согласие. Но Николай был особенно близок Ивану. У них была небольшая разница в летах, и они почти всегда были вместе. Не желая расставаться, Николай даже брал с собой Ивана в школу до того, как тот пошел в первый класс. В брате Ивана всегда удивляла его доброта. Она мешала ему дать достойный отпор задире-сверстнику, он готов был отдать последнее, чтобы помочь товарищу. В четвертом классе Николай взялся за учебу по-настоящему и уже тогда поставил перед собой цель получить специальное образование. Но его стремлению хорошо учиться часто мешала материальная нужда, из которой семья Письменных не могла избавиться.

Вскоре Иван пошел в первый класс, а Николай к тому времени перешел в четвертый. У братьев были одни ботинки на двоих. После уроков младшему нужно было спешить домой, чтобы без задержки передать ботинки старшему, который ходил на занятия во вторую смену. Как любому мальчишке, ему после уроков хотелось хоть немного погулять со сверстниками. Когда Иван задерживался с возвращением домой, его брат опаздывал в школу.

«Отец, - писал впоследствии в своем дневнике Иван Письменный, - гнул спину в колхозе, не зная ни отдыха, ни покоя, но не мог избавить семью от голода и нищеты. При этом мать и старшие сестры тоже трудились…». И будущий Герой приходил к печальному выводу: «Да, в колхозе трудно жить смирным и честным людям, несмотря на их огромный труд, загоняющий раньше времени в могилу. Недаром у крестьян после коллективизации появилась поговорка: если в колхозе не украдешь, то и не проживешь». Такое положение заставляло молодежь уходить из села и искать себе место в городе. Окончив неполную среднюю школу в Неровновке, Николай переселился в Россошь к брату Илье. Он попробовал здесь одновременно работать на производстве и продолжать образование в вечерней школе, но стремление быстрее получить настоящую специальность заставило его уже через несколько месяцев уехать в Воронеж, где он успешно сдал вступительные экзамены в строительный техникум. К тому времени из детей семьи Письменных в областном центре училась в лесотехничнском институте сестра Дуся. До этого она закончила речное ФЗУ и рабфак в Павловске.

Иван так же, как его брат Николай, после окончания Неровновской НСШ перебрался жить к Илье в Россошь. Не определившись с выбором специальности, он поступил в общеобразовательную среднюю школу, находившуюся в пристанционном поселке. Здесь Письменный учился всего один год. Начавшаяся Великая Отечественная война заставила его в августе 41-го года вернуться к родителям в Неровновку.

Во время оккупации, в октябре 42 года, Ивану пришлось пережить еще одно потрясение. На его глазах погиб двоюродный брат Алеша. За день перед этим Иван нашел две гранаты, и братья решили поглушить рыбу в хуторском пруду. Первая не разорвалась. Иван вставил запал в другую, приготовился к броску, но в последний момент Алексей вырвал у него гранату со словами: «У тебя снова не получится…» и замахнулся для броска. В этот момент граната взорвалась у него над головой. Ивану тоже досталось: он был оглушен и ранен в лицо, но физическая боль принесла ему меньше страданий, чем мысль, что он виноват в смерти Алексея. Ивану очень хотелось бы оказаться на месте своего двоюродного брата. Но в тот раз ему не суждено было умереть. Его подлечили олховатские медики, и спустя две недели после того трагического случая он отправился пешком из Ольховатки в Гирлы.

Парня продолжали терзать думы о своей причастности к гибели Алексея. О своих глубоких переживаниях, остром ощущении своей никчемности и одиночестве он поведал тогда в многостраничной дневниковой записи: «Примерно в час дня я двинулся в путь из Ольховатки. Время это мною было выбрано не случайно: мне хотелось прийти домой как можно позже, чтобы не встречаться ни с кем из своего села. Да, я теперь, как изгнанник. Друзья, близкие стали для меня почти чужими. Мне хотелось бросить все: родной дом, хутор, родных и друзей и жить подобно зверю в лесных зарослях, питаться, чем угодно, лишь бы не видеть людей. Я спрашивал себя: «Зачем я туда иду? Почему меня тянет туда?».

Правда, у меня там был близкий друг студент Владимир Щербаков, но он проживал на квартире сестры Алексея, и теперь я к нему не могу прийти, когда захочу. Был у меня еще один задушевный друг Павел Неровный, он же мой двоюродный брат и родной брат Алексею, но он, наверное, тоже сейчас в большой обиде на меня за то, что я нашел те злополучные гранаты. А ведь мы еще недавно жили с ним одними чувствами и мыслями, никогда не разлучаясь, и вообще не могли дышать друг без друга. И вот теперь я не могу с ним встретиться потому, что мне ставят в вину смерть Алеши, которого я любил, как родного брата, и также как с Павлом, никогда не разлучался. От этих мыслей я был близок к отчаянию…».

На дороге Ивана догнала пароконная подвода, на которой ехали тракторист Антон Бурец и бывший колхозный счетовод Иван Небабенко, недавно вернувшийся из эвакуации и ездивший в старостат на регистрацию. Они подвезли Письменного поворота на село Неровновку. Начало смеркаться. Иван сразу не мог решить, куда идти: то ли в Неровновку к родственникам, то ли сразу домой. Родственники могли оставить ночевать и тогда ему не избежать расспросов, а может и упреков по поводу несчастного Алеши. И поэтому он решил идти кратчайшим путем в Гирлы.

«Спустившись в яр, я решил отдохнуть, - писал далее Письменный. – Ветер сюда не доставал и, хотя мое лицо горело от мороза, я не чувствовал холода. По широкому яру, протянувшемуся сюда от Неровновки, стлался дым. Его запах напоминал мне ушедшие навсегда школьные годы. Вот по этой тропинке, рядом с которой я сидел на охапке сухой травы, мне приходилось каждый день с друзьями ходить в Неровновскую НСШ. Чего мы только не вытворяли дорогой, сколько было интересных случаев. Мы мечтали о жизни, которая нам предстоит после окончания школы, и она нам представлялась загадочной, необыкновенной. Каждый надеялся, что она у него будет обязательно счастливой.

Вот на этой поляне мы собирались, чтобы шумной ребячьей гурьбой отправиться в школу. Наше время здесь всегда проходило интересно. Играли в мяч, в ножичка, в цурки, а иногда и на деньги. Кто-то, отойдя в сторонку, доучивал заданные в школе уроки, а кто-то «сдирал» с тетради товарища письменное задание, поленившись выполнить его дома самостоятельно. Выходные дни я обычно проводил в доме у тети Зои со своими двоюродными братьями Алешей и Павлушей. А с понедельника снова включался в полную забот и волнений школьную жизнь. Так прошло два года, и я перешел выпускной 7-й класс. К тому времени я стал заниматься с большим интересом, осознав важность образования. Изменилось в лучшую сторону и отношение учителей ко мне. Их внимание, дружеское участие, доброжелательность помогали лучше усваивать предметы. В седьмом классе у меня появилось желание оставаться в школе подольше. Одновременно я посещал хоровой, драматический и музыкальные кружки. Зачастую приходилось возвращаться домой темными осенними или зимними вечерами. Я шел по этой самой тропинке в приподнятом настроении, погружаясь головой в мечты о будущей жизни и насвистывая мелодии любимых песен. Приходил домой очень поздно, ужинал и затем садился за письменные работы. До того, как лечь спать, я обычно успевал вдумчиво прочесть устные домашние задания. А утром по той же тропинке снова шагал четыре километра до Неровновки.

Незаметно наступила весна. В последней четверти, в основном, повторяли изученное ранее. Нелегко сидеть над книгой, когда яркие солнечные лучи бодрят твои силы и повсюду разливается громкое пение птиц, когда ты очарован пробуждающейся природой, и глаз не оторвать от ярко-синих полян подснежников, которые обступили еще не одевшиеся в листву деревья…

Так я сидел в яру больше часа, перебирая в памяти картины недавнего прошлого. Солнце уже давно зашло, и кругом стояла мертвая тишина. Домой я решил идти напрямик, избегая дороги, которая шла на Печерское. Я спускался с холма, и ноги мои то и дело скользили по сухой траве, припорошенной снегом. Неожиданно в стороне послышался лай собак. Похоже, что справа от меня находилось Печерское. Да, действительно, вот и знакомая дорога из Печерского в колхоз Коганович. Это место для меня было очень дорого. Именно здесь происходили мои свидания с Марусей. Всего два месяца назад мы гуляли по этой дороге и шептали друг другу нежные слова. А под этим одиноким деревом мы простаивали до самой зари, и наши расставания проходили под крики петухов, доносившихся из села. А вот здесь мы сидели, обнявшись, и говорили те слова, которые не говорят при свидетелях. А потом…, потом вдруг горячие поцелуи, от которых я забывал все и не находил слов, чтобы продолжать разговор.

Мне нестерпимо захотелось снова увидеть Марусю. Я повторял про себя: «Маруся, Маруся, покажись, хотя бы на мгновение». Я был бы рад, чтобы это счастье повторилось, чтобы потом было легче расставаться со светом. Меня охватило чувство отчаяния, и слезы вдруг градом потекли по моему лицу. В тот момент мне хотелось умереть, чтобы не испытывать страданий мук, которые разрывали мою душу.

Словно спасаясь от собственных мыслей, я бросился прочь от этого места. Я шел очень быстро, сначала по полю, потом через лес и не заметил, как оказался у околицы своего села. Остановился, чтобы отдышаться. На сельской улице играла гармошка, а в другом конце пели девчата».

НА УЧЕНИИ, КАК В БОЮ

Если бы Ивана Письменного призвали в армию в январе-феврале 1943 года, он наверняка попал бы под Харьков и разделил бы горькую участь тех тысяч ребят, которые остались лежать на влажном мартовском снегу между Северским Донцом и Осколом, не успев сменить свою гражданскую одежду на солдатское обмундирование. В этом отношении ему, можно сказать, повезло. Наверное, наученные тем горьким «харьковским» опытом, наши высокие отцы-командиры решили перед тем, как посылать их 17-18 летних в огонь войны, подучить ратному делу. Так рядовой Письменный в первые месяцы службы оказался в глубоком тылу в Ульяновской области недалеко от станции Барыш. Здесь ему предстояло провести несколько месяцев в напряженной учебе. Вместе с ним в одном взводе, даже в одном отделении, начали службу его школьные товарищи, его односельчане.

Армейская служба в то суровое военное время для вчерашнего сельского парня была исполнена непривычных тягот и лишений. В своих первых письмах к родителям он не скрывал тоски по дому: «Часто снится мама, - писал Иван. – Представляю родителей в момент прощания со слезами на глазах. Барыш встретил дождями. Сыро, пасмурно, а дома уже почти лето». Спрашивал, нет ли весточки от брата Ильи, от которого семья Письменных уже почти год не получала писем. Этот вопрос он будет задавать в каждом письме, пока райвоенком Писарев не направит в Гирлы страшное известие: «Красноармеец Письменный Илья Алексеевич, 1910 года рождения, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 11 августа 1942 года. Похоронен в Павловском районе Ленинградской области».

Потеря родного брата явилась для юного Ивана еще одним испытанием. Из сыновей семьи Письменных он остался единственным. Но за прошедшие месяцы нелегких армейских будней Иван возмужал и укрепился духом. «Я понимаю, - писал он родителям, - вам сейчас очень тяжело. Еще недавно вы встречали нас, своих детей, из Воронежа и Россоши, и после долгой разлуки мы все собирались на зеленой полянке под ветвями яблонь нашего домашнего сада, переполненные радостью, счастьем семейного общения. И вдруг все изменилось. Враг помешал нашим встречам, нарушил нашу жизнь. И теперь зеленая полянка под яблонями опустела, и вы уже не ждете радостных встреч со своими детьми. Вы остались сами, солнце для вас померкло. Но, мама, пока потерпим. И прошу вас меньше беспокоиться обо мне».

О гибели Ильи Алексеевича Письменного почти полвека спустя мне рассказал житель Россоши Владимир Васильевич Козорезов, с которым он призывался в действующую армию и учился в дивизионной артшколе на противотанковом отделении. Они и воевали в одном полку. В один из августовских дней 42-го года связной командира 2-го батальона 228-го полка Илья Письменный заглянул на огневую позицию батареи противотанковых пушек, в которой одним из взводов командовал лейтенант Козорезов. Земляки встретились, и Письменный попросил разрешения разок выстрелить из противотанкового орудия. Немцы в ответ открыли огонь из минометов. Илье Алексеевичу уйти бы в укрытие, а он просто прилег на землю. И надо же такому случиться – прямое попадание мины, и нет человека. В батальоне поспешили объявить его пропавшим без вести. Однако через несколько дней после этого трагического случая на огневую позицию к Козорезову приходил разбираться офицер из штаба полка. На месте гибели сержанта Письменного нашли часовой инструмент и часы. Лейтенант Козорезов вспомнил, что до войны Илья работал на птицефабрике машинистом, а в свободное время занимался ремонтом часов. Так неожиданно выявились обстоятельства гибели старшего брата Ивана.

Военную науку в учебном снайперском батальоне Иван Письменный усваивал успешно. В строю своего отделения он стоял четвертым по росту, а по результатам боевой подготовки всегда был первым. Винтовка, автомат, пулемет в его руках посылали пули точно в цель. Командир роты чаще, чем другим, объявлял курсанту Письменному благодарность за отличную стрельбу. Иван не упускал ни одной возможности повысить свое ратное мастерство, сознавая, что все это пригодится ему на фронте. Его рвение у некоторых земляков вызывало зависть, и они даже пытались выставить своего товарища перед младшими командирами эдаким выскочкой, службистом. Письменного глубоко задевали эти несправедливые наговоры его бывших однокашников. Ему хотелось поскорее попасть на фронт, чтобы на деле доказать, что он старался учиться не ради похвалы начальства, а для того, чтобы побеждать врага. Об этом желании он делился в письме к своей сестре. «После учебной тревоги, - писал он 18 августа 43 года, - получили радостную весть: Орел и Белгород в наших руках. Враг не удерживается на своих рубежах, отступает. Значит, Дуся, придет лучшее время. Дело движется к нашей победе, и враг расплатится за все. Раз уж летом инициатива перешла в наши руки, то зимой и подавно, а мы будем служить трудовому народу для скорейшего разгрома врага». Неделю спустя в следующем письме он высказал предположение: «Возможно, к зиме мы выедем на фронт, и хорошей выучкой будем крепко мстить врагу за его кровавые преступления. Будущее должно воодушевлять и радовать нас. Наладится мирная жизнь, еще немного терпения».

Наступила третья военная осень, а срок отправки на фронт курсантов батальона, где проходил службу Письменный, по-прежнему был неизвестен. Иван уже испытывал нетерпение, ему, казалось, что их обучают слишком долго. В октябре он написал домой: «Через две недели исполнится ровно семь месяцев, как мы здесь, в Барыше, а мне показалось будто несколько лет…». «Может, к зиме, - писал он в следующем письме, - мы усядемся по вагонам и поедем в назначенном направлении. А может быть, и раньше, это точно пока не известно. Только скажу, что не охота здесь сидеть в тылу, когда друзья дерутся и одерживают блестящие победы над врагом. Особенно теперь, когда наши вплотную подошли к Киеву, Днепропетровску, взяли Полтаву, Смоленск, наше настроение поднялось. Душа рвется на запад. Кажется, сегодня бы полетел, чтобы стать в ряды наших героев… Жаль только, что долго нет приказа».

Отправка на фронт все откладывалась, а желание курсанта Письменного оказаться рядом с теми, кто далеко на западе изгонял врага за территорию родной страны, становилось все сильнее, и он почти в каждом письме писал о скором завершении его пребывания в глубоком тылу: «Срок нашей учебы окончился почти полностью. Дело за отправкой. Признаюсь, что день отправки будет для меня самым радостным днем». И тут же: «Не исключена возможность, что нас повезут через нашу станцию, где, может быть, судьба пошлет мне счастье встречи с кем-либо из родных. Когда слышу украинскую речь, мне так тепло становится на душе, словно услышал голос родной матери».

Следующее письмо родным Иван Письменный написал 29 ноября после более, чем месячного перерыва: «Долго не писал. Ждал отправки на фронт. После Октябрьских праздников другие батальоны уехали, а наш остался ждать своей очереди. Из старых осталось совсем мало. В полк недавно пришло пополнение 26-го года рождения».

По батальону несколько раз давали команду: «Подготовиться к погрузке в эшелон». И каждый раз отменяли. Молодые бойцы волновались. «Сегодня, - писал Письменный 14 декабря, - у нас тревожный, горячий день. Мы находимся в Барыше последнюю ночь, а завтра уже будем в дороге. Лежим на нарах, отдыхаем, беседуем по-дружески, поем. Не мешало бы по стаканчику веселого». Но и этот последний день оказался не последним. И Ивану пришлось из Барыша писать еще одно письмо: «Лежим на нарах в ожидании отправки. Обмундировали нас неплохо, фуфайки дали, штаны ватные, носки, варежки, подшлемники, а валенки выдадут после того, как погрузимся в эшелон. Со мной едут все наши ребята. Хорошо было бы, если бы пришлось ехать через свою станцию».

Батальон, в котором служил Письменный, выехал со станции Барыш 16 декабря. Шесть дней спустя со станции Днищево Иван отправил в Россошь и Гирлы телеграммы, чтобы родственники встречали его в Лисках. К сожалению, эта встреча не состоялась. Разочарованием и грустью наполнено письмо, которое он написал через три дня после того, как эшелон проследовал через станцию Лиски. «Надежда на то, что вновь повстречаюсь с вами, овладела мной, - писал в том письме Иван своим родителям. – Я ехал с веселым настроением и во сне все время видел вас, жил вместе с вами. 23 декабря нас довезли до станции Ртищево, и там я узнал, что состав наш через Россошь не пойдет, а в Лисках повернет на Алексеевку. Решил дать телеграмму, но скоро понял, что встреча в Лисках не состоится, потому что наш поезд шел без остановок и прибыл на станцию раньше, чем я рассчитывал. Здесь я встретил своих ребят Анатолия и Максима 26-го года рождения. От них узнал кое-что о вас, хотя долго поговорить не пришлось. Максим дал мне несколько булочек. Удалось покушать родного хлеба, того хлеба, которого во время уборки прикасались ваши руки.

В Лисках к нашему эшелону пришло много матерей. Лискинские ребята были счастливы, а мои надежды рухнули. Было очень грустно, обидно, когда за Лисками наш поезд повернул на Алексеевку. Дорога шла по берегу под крутым прибрежным склоном. Проезжали мимо Дивногорья, где в доме отдыха перед войной отдыхал мой дорогой брат Коля. Увидел тот монастырь и пещеры, которые есть у нас на фотокарточке. Это напомнило мне нашу жизнь в мирное время и жизнь родного брата, начиная со школьных лет до его безвременной кончины. Здание дома отдыха постигла общая трагическая судьба. Здесь проходила вражеская оборона, все разрушено, разбито.

На следующее утро мы доехали до Алексеевки. Мне очень хотелось отсюда пойти домой, но ребята не согласились из-за боязни отстать, что привело бы к нехорошим последствиям. Но Слава Сокирко ушел вместе с шапошниковскими ребятами. В Алексеевке я видел родных Кальченко Василия, который был счастлив, что повидался с семьей.

В настоящее время нахожусь в дороге. С каждым часом все ближе фронт. Кормят нас неплохо, настроение хорошее. Ничего, живы будем – увидимся. А теперь я прошу вас, дорогие родители, не плачьте и не беспокойтесь за меня. Пока я жив, буду чаще писать письма. Главное – не падайте духом».

НА ФРОНТЕ

После выгрузки эшелона батальону, чтобы попасть на фронт, пришлось в походном порядке преодолевать значительное расстояние по территории Черниговской области. Марш батальона в прифронтовой зоне проходил в сложных условиях. Комбату и ротным командирам то и дело приходилось подавать команду: «Воздух!». Чем ближе батальон подходил к фронту, тем чаще его колонну бомбили и обстреливали немецкие самолеты. Иван Письменный все время находился рядом со своими односельчанами Иваном Кальченко, Михаилом Кальченко и Петром Тараненко. К счастью во время перехода никто из них не пострадал.

По прибытию в Луцк батальон прямо с марша послали в бой. И этот полнокровный, хорошо обученный в тылу, но состоявший сплошь из молодых необстрелянных бойцов в первой же схватке с опытным противником был почти разгромлен. После этого неудачного боя из гирловских ребят по ранению выбыл Иван Кальченко. Оставшиеся в батальоне бойцы окопались и заняли оборону на подступах к городу.

Вскоре к ним подошло подкрепление, и немец без сопротивления начал быстро откатываться на запад. Более 60-ти километров прошли почти без боев и снова уперлись во вражескую оборону. К этому времени относится предпоследнее письмо сержанта Письменного, в котором он писал: «Начиная с марта и почти до апреля, я был в боях. Все время на передовой. Очистили от фашистов много нашей земли и вышли на государственную границу с Румынией. Не открою секрета, что и в самой Румынии пришлось побывать. Нынче же находимся в Бессарабии. Должность моя в настоящее время – командир пулеметного расчета. В общем, пока ничего. Плохо только, что от вас нет вестей. Ну, ничего, буду терпеливо ждать».
Тот последний бой недалеко от большого румынского села Тотоусчий, в котором геройски погиб Иван Алексеевич Письменный, хорошо запомнил его односельчанин Михаил Кальченко. Это при нем командир роты ставил сержанту Письменному боевую задачу: окопаться на опушке леса и прикрыть огнем своего пулемета фланг батальона. Бой был продолжительным и жестоким. Превосходящими силами враг настойчиво атаковал позиции батальона. Кальченко слышал, как в самый напряженный момент боя по цепи передали, что в пулеметном расчете сержанта Письменного убиты первый и второй номер. Михаил раньше встречался с ними. Пулеметчики Шкурато и Моноенко были сибиряками, оба прибыли в батальон с последним пополнением. Михаила Кальченко в том бою ранило осколком мины в правую ногу, и о гибели своего товарища и земляка Ивана Письменного он узнал только месяц спустя в госпитале.

Герой Советского Союза Иван Алексеевич Письменный не дожил до 19-ти лет двух с половиною месяцев. Его письма, дневниковые записи позволяют нам разглядеть в нем человека не рядового ума. Этот юноша глубже мыслил, острее чувствовал, чем его сверстники, а поэтому сильнее любил и больше страдал. Он был последним из трех сыновей, которых за годы военного лихолетья потеряла русская крестьянка Софья Пантелеевна Письменная. Не каждому сейчас дано понять, сколько пережила, сколько выстрадала эта женщина за те тридцать с лишним лет, на которые она пережила своих сыновей.

Вспоминая Героев войны, мы отдаем дань уважения их воинской доблести, мужеству и самоотверженности. Но, как всегда, забываем помянуть добрым словом их матерей. А сколько же их, горемык, годами оплакивавших своих сыновей, незаметно и бесследно затерялись в послевоенные десятилетия. И ни настоящего сочувствия им, ни наград, ни должного внимания. Объясняя причины нашей победы в Великой Отечественной войне, историки перечисляют множество факторов, забывая, что в ряду главных стоят простые русские крестьянки, народившие и воспитавшие миллионы сыновей, предоставив тем самым нашим стратегам, нашим полководцам посылать их в огонь войны, не всегда задумываясь над ценой, которой достигались выигранные сражения.

 

Популярные новости

На правах рекламы

Афиша города

02.03.2017 09:30 [Администрация] Обучающий семинар для руководителей ТОС района

02.03.2017 13:00 [ДК Созвездие] Концерт средней группы народного ансамбля «Россичи»

02.03.2017 14:00 [Администрация] Выборы председателя районного отделения общества инвалидов

03.03.2017 08:30 [Парк "Юбилейный"] Выезд рабочей группы по благоустройству парка «Юбилейный»

04.03.2017 13:00 [ДК Милованова] Драматический театр РАМС представляет спектакль "Дикие"6+ по мотивам сказки"Гадкий утенок" Г.А.Андерсена

04.03.2017 15:00 [ДРРК] Концертная программа к Международному женскому дню

04.03.2017 16:00 [ДК Созвездие] Юбилейный творческий вечер Е.Б. Шастина «Танец длиною в жизнь»

05.03.2017 12:00 [СК "Химик"] Регулярный Чемпионат г. Россошь по баскетболу среди мужских команд

05.03.2017 14:00 [ДК имени Милованова] Заседание дамского клуба «Александрина», посвященное Международному женскому дню 8 Марта

06.03.2017 18:00 [Молодежный центр] Театр современной комедии из Москвы представит спектакль "Девушка в подарок "

08.03.2017 13:00 [Ледовый дворец] Матчи 1/8 первенства НМХЛ сезона 2016-2017 г.г. МХК «Россошь» - ХК «Дмитров» (г. Дмитров)

09.03.2017 18:00 [Ледовый дворец] Матчи 1/8 первенства НМХЛ сезона 2016-2017 г.г. МХК «Россошь» - ХК «Дмитров» (г. Дмитров)

10.03.2017 19:00 [Молодежный центр] Концерт иеромонаха Фотия с программой "Романсы"

11.03.2017 00:00 [Молодежный центр] Концерт группы "Каста"

11.03.2017 10:00 [СК "Химик"] Открытый Чемпионат Россошанского муниципального района по волейболу среди любительских мужских команд юга Воронежской области в рамках

11.03.2017 12:00 [СК "Химик"] Чемпионат Воронежской области по волейболу среди мужских команд 2-й круг «Химик» (Россошь) – Лиски (Лиски)

11.03.2017 13:00 [ДК Милованова] Драматический театр РАМС представляет спектакль "Муха-ха"7+ музыкальная сказка для семейного просмотра по мотивам произведения К.И.Чуковск

12.03.2017 12:00 [СК "Химик"] Регулярный Чемпионат г. Россошь по баскетболу среди мужских команд

15.03.2017 15:00 [ДК Милованова] Драматический театр РАМС представляет спектакль "Муха-ха"7+ музыкальная сказка для семейного просмотра по мотивам произведения К.И.Чуковск

17.03.2017 17:00 [Молодежный центр] "Мисс россошаночка - 2017"

18.03.2017 17:00 [Молодежный центр] Концерт группы "Волшебники двора"

27.03.2017 18:00 [ДК имени Милованова] Спектакль "Код семьи"

09.04.2017 00:00 [Молодежный центр] С 26.02. по 9.04 проходит персональная выставка россошанского художника Колтакова Анатолия Ильича. Вход бесплатный.

21.04.2017 18:00 [Молодежный центр] Концерт Кубанского казачьего хора

 

Также вы можете посетить: Молодежный центр, Детский развлекательно-развивающий комплекс "Изумрудный город"Ледовую арену, СК "Химик", СОК "Строитель"кинотеатр, боулинг, обсерваторию, бильярд, Городское туристическое агентство «Презент», Краеведческий музей, Воскресную школу, Музыкальную школу, Дом ремесел.

Последние комментарии

Областные

Памятка ГЛПС, Россошь
Февраль 17, 2017 Областные 329

Территория Воронежской области является эндемичной по заболеваемости геморрагической лихорадки с почечным синдромом

С начала 2017 года зарегистрировано 8 случаев заболевания ГЛПС, за аналогичный период 2016 года 1 случай. ГЛПС - острая вирусная природно-очаговая болезнь, характеризующаяся лихорадкой, общей интоксикацией, своеобразным поражением почек. Носителями вируса…

Из истории города

А.Я. Морозов, Россошь

Иван - крестьянский сын

Авг 18, 2015 Исторические 2686
А.Я. Морозов, Россошь

Последняя встреча

Авг 17, 2015 Исторические 2037
Россошь в годы войны, Россошь

Россошь - "Город воинской славы"!

Апр 03, 2015 Исторические 5891
Ко Дню памяти и скорби, Россошь

Трагическая дата сорок первого

Июнь 21, 2016 Исторические 1397
Морозов, Россошь

Штурман Мордвинов

Авг 24, 2015 Исторические 2580

Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах.

Полное или частичное использование материалов, размещенных на портале «РоссошьРу», допускается только с письменного согласия редакции.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 - 54671

Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей.

Настоящий ресурс может содержать материалы 18+.

Адрес редакции: г. Россошь, Пролетарская

Телефон редакции СМИ: +7 (929) 007-06-02

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. Показать рекламные места

18+
Яндекс.Метрика