Операция "Улыбка"

Детский сад Улыбка, РоссошьПрошли годы. Описанные выше события моего военного детства остались в далёком прошлом, но суетная текучка последующих лет не в силах была заслонить картины, оставшиеся в памяти от того жестокого времени. Трудно понять почему, но из того неимоверно длинного военного периода почему-то чаще всего вспоминались месяцы, проведённые в оккупации. Обращаясь к ним, хотелось лучше разобраться в том, что в то время происходило в нашем степном Придонье. В 50-е годы, когда мне пришлось учиться на историческом отделении историко-филологического факультета Воронежского университета, тема войны в моих внепрограммных занятиях преобладала. Попытки найти в нашей исторической и мемуарной литературе какие-нибудь сведения о 8-ой итальянской армии не дали результатов. Да и не могли дать потому, что для советской официальной истории тема эта была слишком узкой и частной. Наши историки и мемуаристы в то время посвящали свои труды Сталинградской и Курской битвам, а также знаменитым десяти «Сталинским» ударам, которые привели к триумфу 1945 года. Вместе с тем нужно иметь в виду, что в послевоенные десятилетия темы, затрагивающие судьбу, постигшую итальянскую армию на Дону в декабре 1942 - январе 1943 г.г., фактически были закрыты в нашей стране для исследования по политическим соображениям. Итальянцы, родственники погибших и пропавших без вести, несмотря на многие годы, прошедшие после войны, продолжали настойчиво искать своих сыновей, мужей и братьев. Правительство Италии, представители итальянской прессы беспокоили руководство Советского Союза просьбами допустить их к местам захоронений своих солдат, сгинувших в бескрайних просторах нашей страны, и разрешить родственникам погибших посетить их могилы. В большинстве случаев такие запросы оставались без ответа. Однако возникали такие ситуации, когда отмалчиваться больше было нельзя, и тогда высшие советские руководители вынуждены были высказываться на этот счёт. Помню, однажды Н.С. Хрущёв, желая навсегда покончить с этим щепетильным вопросом, сказал: «Чего вы их ищите? Они все сгорели в огне войны».

Между тем итальянские ветераны злополучного похода в Россию продолжали попытки «прорваться» на берега Дона. И это им иногда удавалось, несмотря на непрекращающуюся «холодную войну» между Западом и Советским Союзом. Один из таких прорывов мне пришлось наблюдать в Россоши летом 1976 года. Около полудня из микроавтобуса с харьковскими номерами вышли несколько мужчин в знакомых капеллах с перьями и направились в сторону дома, где во время оккупации размещалась солдатская казарма, столовая и почта итальянского альпийского корпуса.

Ещё не очень веря тому, что это те самые «альпины», которым тридцать с лишним лет назад пришлось здесь хлебнуть лиха, я подошёл к автомобилю. Итальянцев сопровождали двое крепких мужчин средних лет. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы сразу же определить, что это ребята из КГБ. Мне хотелось расспросить их о пассажирах микроавтобуса, но они тут же дали мне понять, что это им не нравится, а мою просьбу побеседовать с итальянцами посчитали просто неуместной. Тем временем ветераны-альпийцы, взглянув поближе на своё военное обиталище, повернули обратно. На тротуаре они остановили проходившую мимо пожилую женщину. По всему было видно, что она узнала по шляпам с перьями в приезжих бывших оккупантов. Старуха им что-то оживлённо рассказывала, а они, в свою очередь, пытались на ходу поделиться с нею своими воспоминаниями. Сопровождающие смотрели на эту незапланированную уличную встречу с явным неодобрением. Один из них, не дожидаясь возвращения итальянцев, скомандовал водителю: «Заводи!». Его напарник поинтересовался у меня, как проехать на Павловск. Со мной была машина, и я согласился показать им дорогу. С итальянцами в тот раз мне даже словом не удалось перемолвиться. Интересно, что много лет спустя после этого я познакомился и подружился с президентом секции Верона Национальной Ассоциации альпийцев Италии капитаном Лоренцо Дузи. Он был в числе пассажиров этого микроавтобуса и не раз вспоминал о той случайной встрече, когда мы в окружении его друзей обедали в старинном ресторанчике в центре Вероны.

Этот неожиданный «прорыв» в Россошь ветеранов-альпийцев очень сильно взволновал начальника местного отделения КГБ. Он сам мне рассказывал, что жаловался в областное управление своего ведомства на коллег из Харькова за то, что они не поставили его заранее в известность об этом визите иностранцев. Имела ли эта жалоба какие-нибудь последствия, я не знаю, но сама реакция местных работников госбезопасности на такой, казалось бы, невинный случай очень красноречива сама по себе. Судя по ней, ни о каких посещениях придонских сёл и городов родственниками погибших и пропавших без вести итальянских солдат тогда, в 70-х годах, не могло быть и речи. «Холодная война» между странами Восточной и Западной Европы глухой стеной стояла на пути иностранцев, желавших посетить российскую глубинку. И только отдельным пионерам, таким как известный итальянский писатель Марио Ригони Стерн, удавалось в то время её преодолевать. В свою третью поездку в СССР Стерн смог добраться до Харькова. Ему же очень хотелось побывать на Дону. Разрешение на такой не предусмотренный программой вояж итальянский писатель получил, но на ночлег он должен был возвращаться в Харьков. Эта гонка по грунтовым дорогам запомнилась ему надолго.

Моя встреча с Марио Ригони Стерном произошла в мае 1988 года в четвёртый его приезд в Советский Союз. Она помогла мне понять, какой глубокий след в умах и душах простых итальянцев оставила война. Тогда о Стерне мне было известно немного. В 1982 году в СССР издательством «Прогресс» был выпущен сборник его повестей и рассказов. С особым интересом я прочитал повесть «Сержант в снегах». В ней автор показал жестокую правду военных событий на Дону, в которых участвовали итальянские солдаты, и как после, в январе 1943 года, они погибали во время отступления. Писатель делился со своими читателями тем, что сам пережил, ничего не выдумывая и не приукрашивая. Рассказ он вел от первого лица – сержанта 55-й роты батальона «Вестоне», входившем в состав дивизии «Тридентина». Все герои повести не придуманные персонажи, а настоящие участники тех трагических событий. Основные действия повествования происходят в придонском селе Украинская Буйловка Воронежской области. Излагая историю фронтовых мытарств сержанта-альпийца и его однополчан, Марио Ригони Стерн проводит мысль, что война в человеческом общежитии является противоестественным явлением. И участие итальянцев и русских в прошедшей войне по разные стороны баррикад противоречит здравому смыслу, которому стремятся подчинить свои желания простые люди. Писатель считает, что, напоминая о тяжёлом военном прошлом, он помогает людям думать о будущем.

Свою повесть «Сержант в снегах» Марио Ригони Стерн начал писать в немецком лагере военнопленных. Гитлеровская Германия, в стремлении наказать итальянцев за то, что их новое правительство маршала Бадольо в июле 1943 года арестовало Муссолини и объявило нейтралитет, после 8 сентября оккупировала Италию. Гитлеровцы разоружили и отправили в лагеря военнопленных почти всех солдат и офицеров итальянской армии. Так волею изменчивой судьбы Стерн оказался за колючей проволокой вместе с русскими пленными. Там он по-настоящему понял русскую душу. «Нашими лучшими друзьями в концлагерях Польши и Австрии, - рассказывал Марио Ригони Стерн, - были русские. Это были надёжные товарищи, смелые люди. Они мне помогли выстоять. И я полюбил навсегда русскую литературу… . Для меня русский в любой стране – как мой земляк из Азиаго… Вообще можно сказать, что Россия помогла мне стать писателем».

Понять русскую душу Стерну помог Александр Пушкин. Будучи «в гостях» у литературного альманаха «Круг чтения» в 1990-ом году он писал: «Когда-то я написал: «Если бы немецкие генералы хорошенько вчитались в «Евгения Онегина», они никогда не напали бы на Россию». Это выношенная, не случайная мысль. О Евгении Онегине можно говорить разное. Для философствующих критиков и литературоведов здесь безбрежный простор для упражнения мысли. Но «лишние люди» русской литературы отличались удивительной самостоятельностью натур. Можно себе представить, чтобы Евгений Онегин или Григорий Печорин согласились бы вдруг с иноземным нашествием? Я себе такого представить не могу. Кроме того, эти «лишние люди» вообще не боялись смерти, а ещё точнее – относились к опасности как к бытовому моменту, не более того. Пролетела пуля мимо – замечательно. Значит, повезло. Попала в тебя – такова судьба. Это не фатализм. Это, по моему убеждению, философское отношение к жизни и смерти. Оно отличало и самого Пушкина… Однажды я подумал вот о чём: случись Онегину сражаться за свою страну, он мог бы стать великолепным солдатом, а если бы война затянулась, вырос бы в великолепные генералы-тактики… Печорин – тот стратег, с элементами глобального мышления. Даже Грушницкий вполне сгодился бы в бравые и небездарные полковники».

В тот памятный приезд Марио Ригони Стерна в Россошь его сопровождали жена Анна и Джанпьеро Симонтекки, в то время являвшийся президентом компании СИФ и председателем парторганизации компартии Италии города Сан-Ремо. Симонтекки финансировал эту поездку и в нашей стране уже был известен тем, что по договорённости с Гостелерадио организовал впервые в Советском Союзе гастроли Тото Кутуньо и Джанни Моранди. От итальянского телевидения со Стерном приехал директор региональной телевизионной сети РАИ ТВ-1, его тёзка Марио Ригони, выступавший в роли режиссёра. С нашей стороны вместе с итальянским писателем путешествовал московский литератор Николай Самвелян. Кроме того с уже названными лицами в Россошь прибыла съемочная группа Центрального телевидения СССР, возглавляемая оператором Григорием Халфиным, и с переводчиком Олегом Шацковым. Советские телевизионщики были приглашены итальянским телевидением для съемки фильма «Возвращение на Дон», в котором основным автором и действующим персонажем должен был выступать Марио Ригони Стерн. Через сорок пять лет бывший участник трагического похода итальянской экспедиционной армии возвращался на место событий, чтобы рассказать о тех ужасах и лишениях, которые пришлось испытать итальянским солдатам, посланным фашистским правительством на подмогу Гитлеру за тысячи километров от родной Италии.

Тогдашнее партийное руководство Россошанского района было не очень обрадовано этим визитом. Иностранцы, тем более представители Западной Европы, в те годы были очень редкими гостями в нашей глубинке. Райкомовцев смущало ещё и то, что главный гость в прошлом уже побывал на нашей земле в составе оккупационных войск. Поэтому они решили, чтобы быть от греха подальше, с ним по возможности не общаться, а исполнять роль гида для прибывшей в наш город делегации первый секретарь РК поручил мне, преподавателю техникума, не обременённому ответственной должностью.

С самого начала визит Стерна и сопровождавших его телевизионщиков пошёл не по заранее намеченному порядку. Мне в горкоме партии сказали, что итальянский писатель и сопровождающие его лица приедут в Россошь из Воронежа не позже 8 часов вечера. На самом же деле они прибыли к нам из города Енакиево (Донбасс) уже после 12 ночи. Уставшие после многочасовой тряски в автобусе по разбитым дорогам наши гости, переступив порог гостиницы, сразу же улеглись спать. Из-за этого обсуждение программы визита пришлось отложить до утра. Не выяснив, куда приезжие собираются отправиться на следующий день, руководитель района дал распоряжение председателю колхоза «Победа» готовить им торжественную встречу и обильный обед в Старой Калитве. Утром же выяснилось, что Марио Ригони Стерн намерен в первую очередь посетить Украинскую Буйловку в соседнем Подгоренском районе, где в далёком 42-м году ему пришлось страдать от жестоких морозов и артобстрелов, которым почти ежедневно подвергались передовые позиции батальона «Вестоне».

Итак, в первый же день визита, вызвав неудовольствие россошанского руководства, итальянский писатель и его спутники отправились на автобусе в посёлок Подгоренский. Там тоже знакомство с местной властью началось с курьёза. Остановившийся в центре посёлка необычный автобус привлёк внимание любопытных жителей. Один из них, узнав, что среди приехавших есть итальянцы, тут же сообщил нам по секрету, что у секретаря райкома партии хранятся два медальона итальянских солдат. Их ему передал его родственник, усадьба которого располагалась на санитарном захоронении военного времени. Оператора эта новость сразу же натолкнула на мысль дополнить съемки сценкой, где партийный секретарь вручает известному итальянскому писателю, воевавшему на Дону, медальоны его пропавших без вести соотечественников, а может быть даже однополчан.

Воодушевлённые этой идеей, оператор со своими помощниками и Марио Ригони Стерном пошли в кабинет первого секретаря Подгоренского РК КПСС. Хозяин кабинета показал гостям «пиастрини» и стал объяснять, как они к нему попали, а телевизионщики в это время занялись подготовкой к съёмке. Увидев перед собой штатив с телекамерой, перепуганный секретарь замахал обеими руками, тут же заявив, что этого нельзя делать ни в коем случае. Его стали уговаривать. Он смущался, долго отнекивался, но чем дольше длились уговоры, тем протест секретаря звучал всё слабее, и, наконец, он согласился. Но перед началом съёмки всё же снял телефонную трубку и позвонил в областной комитет своему партийному начальнику.

Теперь представьте себе такую картину: секретарь райкома стоит за своим рабочим столом с трубкой у уха в окружении съёмочной группы. Все понимают, что он спрашивает разрешения у своего начальника для участия в съёмке телепередачи, которую будут показывать в Италии. Все надеются, что это разрешение будет получено. Но диалог затягивается. Лицо секретаря, выражающее подобострастное внимание, начинает багроветь и вытягиваться, на лбу выступают бисеринки пота. Окружающим понятно без слов, что обкомовский начальник гневается и распекает своего подчинённого за то, что тот проявил такую политическую недальновидность. Районный партийный секретарь кладёт телефонную трубку и отдаёт «пиастрини» итальянскому писателю. Он ничего не говорит, а только вяло отмахивается от всех этих неизвестно откуда взявшихся на его голову посетителей. Мы покидаем Подгоренский райком и тут же неподалёку находим участника прошедшей войны, и у него дома телевизионщики снимают запланированную сценку передачи русским ветераном медальонов пропавших без вести альпийцев Марио Ригони Стерну.

В поселке Подгоренском мы задержались недолго. Ветеран спешил на встречу с печально памятными для него местами большой русской реки. Чем ближе автобус подъезжал к Дону, тем чаще старый солдат лез в карман за носовым платком. Слёзы застилали его глаза, спазмы против его воли сжимали горло, воспоминания о пережитом будоражили душу. За окнами автобуса мелькали таблички с названиями сёл: Кулешовка, Побединщина, Коренщина. В большом селе Сергеевке повернули на Саприно. После того, как минули это село, до Украинской Буйловки, главной цели путешествия, оставались считанные километры. И вот тут-то и произошла досадная заминка. Нас никто не предупредил заранее, что за Саприно кончается асфальт, а полевая, размытая недавними дождями дорога для нашего приспособленного только для поездок по асфальтированным городским улицам автобуса была непреодолимым препятствием. Такая неожиданная заминка расстроила всех пассажиров автобуса, но особенно взволновала Марио Ригони Стерна. Он собирался уже отправиться к Дону пешком, когда на дороге, ведущей из Саприно, появился самый распространённый тогда в России внедорожник ГАЗ-69. В нём возвращался в своё хозяйство председатель. Спутники Стерна перекрыли автомобилю дорогу и начали наперебой упрашивать его хозяина подвести их до Украинской Буйловки. Уговаривали председателя колхоза недолго, но автомобиль не мог вместить всех желавших поехать на Дон вместе с писателем. Сопровождающим лицам устроили строгий отбор. В итоге со Стерном отправились режиссёр, оператор и переводчик. Остальным пришлось несколько часов скоротать на природе. Благо, что рядом с дорогой находился небольшой лес, к которому и потянулись оставшиеся не у дел члены группы, привлекаемые свежей зелёной листвой его деревьев и яркими весенними цветами.

Марио Ригони Стерн со своим телевизионным эскортом вернулся к оставленному возле села Саприно автобусу, когда солнце уже склонялось к закату. Те, кто не смог поехать с ним, увидели его встречу с Доном на экране небольшого монитора, на котором оператор просматривал отснятый материал. Мне запомнилась беседа писателя с бабушками-крестьянками, последними жителями, тогда ещё остававшимися в Украинской Буйловке. Обращала на себя внимание та неподдельная доброта, которой светились лица бывшего солдата оккупационной армии и жительниц придонского села, которым пришлось более полугода, с июля 1942 года по вторую половину января 1943 года, проживать на оккупированной территории. Через полвека у вернувшегося на Дон Стерна появилась возможность поклониться тем русским женщинам, которые, испытывая невероятную нужду, сохранили в своих сердцах столько доброты, столько человеческого милосердия, что в суровую годину войны делились последним не только со своими солдатами, но и с этими несчастными, попавшими в беду итальянцами.

В своей книге «Сержант в снегах» писатель вспомнил случай, когда во время отступления голод и холод, заставили его зайти в крестьянский дом, где уже находились советские бойцы. «Они вооружены, - писал он. – На шапках у них красные звёзды! У меня в руках винтовка. Окаменев, я смотрю на них. Они сидят вокруг стола и едят. Они едят щи из одной большой миски. И смотрят на меня с ложками, повисшими в воздухе.

- Мне хочется есть, - говорю я.

В комнате находятся также женщины. Одна из них берёт тарелку, наполняет её из общей миски и протягивает мне. Я делаю шаг вперёд, закидываю винтовку за плечи и ем. Русские солдаты смотрят на меня. Женщины и дети тоже смотрят на меня. Никто не двигается. Слышен стук ложки в моей тарелке. И звук каждого глотка.

- Спасибо, - говорю я, кончив есть.

Женщина берёт тарелку из моих рук.

- Пожалуйста, - отвечает она.

Солдаты смотрят, как я направляюсь к выходу, не двигаясь с места…».

Марио Ригони Стерн не видит в описанном случае ничего необычного. «В этой избе, - считает он, - между мной, русскими солдатами, женщинами и детьми создалось понимание, которое было чем-то большим, чем перемирие. Случилось так, что обстоятельства заставили людей остаться людьми.

…Если это случилось один раз, это может повториться. Я хочу сказать, что это может повториться с бесчисленным множеством других людей и стать обычаем, образом жизни».

О почти таком же необычном фронтовом случае рассказывал мне участник освобождения Россоши Николай Григорьевич Игнатьев, занимавший в то время должность офицера связи при штабе 12-го танкового корпуса. На дороге от Россоши к Карпенково его машина во время метели застряла в снегу. Через некоторое время к этому месту подошла колонна отступавших итальянцев. Солдаты противника помогли советскому штабному офицеру вытащить автомобиль, застрявший в снежном сугробе, и пошли дальше, а старший лейтенант Игнатьев поехал выполнять задание своего командира корпуса.

С Россошью Марио Ригони Стерн познакомился бегло. Оператор заснял его у здания медучилища (во время оккупации здесь размещался оперативный отдел штаба итальянского альпийского корпуса), потом было небольшое интервью с пожилой россошанкой у старой колокольни и посещение краеведческого музея, который тогда находился на улице Алексеева. В своих путевых заметках Марио, неожиданно для меня, посвятил музею целую страницу. «Потом,- писал он,- мы пошли в музей, где Алим Морозов собрал предметы и старинные вещи, относящиеся к истории города. Рядом с сувенирами царских времён и революции экспонировались котелки, оружие, снаряжение, монеты, бесплатные открытки для военных, топографические карты и ещё что-то из того, что мы бросили при отступлении. Будучи в то время мальчишкой он точно помнит даты, наименование частей и их командиров и какие-то итальянские слова.

Мы увидели витрины, где были выставлены шляпа альпийца, пара кошек для льда, которые мы должны были использовать на Кавказе, ботинки с шипами, штыки, два ржавых пулемёта Бреда, обоймы для патронов к тяжёлому пулемёту, мины для 81-миллиметрового миномёта, каски, подсумки для патронов. Он хотел подарить мне обойму для патронов к тяжёлому пулемёту, которыми мне пришлось стрелять (он хорошо знает мою книгу), но я вынужден был отказаться, учитывая сложности, которые возникли бы при прохождении контроля в аэропорту, да и в Италии провоз таких предметов строго запрещён законом о терроризме. Алим улыбнулся и… вынул из кармана небольшую коробочку, открыл её и протянул мне именное пиастрино, одно из тех пиастрини, которые мы, солдаты, вешали на шею на латунной цепочке. Найденное несколько лет назад с останками убитого возле Старой Калитвы оно сохранило данные, которые с волнением здесь привожу: «11275 (71) С Сальвадоре Фердинандо…, год рождения 1922, Алассио, Савона». Скорее всего это альпиец из дивизии Кунеэнсе. Это была зона действий 2-го полка, который формировался в Лигурии.

Алим преподнёс мне другой сюрприз: подарил мне десять фотографий, сделанных в Кантемировке и в Россоши одним советским фотографом в дни нашего разгрома: колонна пленных, кладбище в Дубовиково, занесённое снегом, русские солдаты, наш брошенный автотранспорт.

Из Россоши мы отправились в Подгорное. Это дорога нашего тяжкого испытания (Голгофа), происходившего во время отступления. Здесь, на этой степной дороге, сбиваемые ветром проходили в шторм 17 января тысячи и тысячи наших солдат. Теперь же здесь только простор и тишина».

Киносъемочная группа Мосфильма в тот приезд прошла вместе со Стерном весь путь, который ему пришлось проделать в январе 1943 года. Встречаясь со знакомыми местами, писатель снова и снова мысленно возвращался к тому, что ему тогда здесь пришлось пережить. О тех печально памятных январских днях после возвращения в Италию он писал: «На подъёме, начинавшемся сразу за посёлком Подгоренским, на пути в Опыт был настоящий Дантовский ад: брошенные автомобили, охваченные пламенем или просто утратившие способность двигаться, санитарные машины, орудия, немецкие самоходки, сани и тысячи отставших: итальянцев, венгров, немцев. Среди них уже были раненые и обмороженные, с трудом передвигавшиеся по глубокому снегу. Чтобы ликвидировать затор на деревянном мосту, автомобили сбрасывали вниз на лёд, замёрзшей реки (этот мост ещё стоит, но по нему сейчас никто не ездит). За нашей спиной пылали пожары, гремели взрывы и где-то там позади из окна госпиталя свисал белый флаг с красным крестом. В этом прифронтовом госпитале добровольно остались медики, чтобы лечить наших брошенных товарищей. Когда мы ушли дальше, чтобы прорвать первое кольцо окружения, сюда подошли советские танки, устроившие бойню и невероятный хаос.

Теперь на средине этого подъёма стоит памятник советским танкистам – Т-34 на пьедестале из гранита, на котором написано: «17 января 1943 года Подгоренский район освобождён от немецко-фашистских захватчиков танкистами 3-й танковой армии 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола». Сзади монумента под металлической пластиной в нише помещена капсула с письмом танкистов, которая должна быть вскрыта и прочитана 9 мая 2045 года, когда исполнится столетие победы над фашизмом».

Упоминание Марио Ригони Стерна о госпитале дивизии «Тридентины», который альпийцам пришлось во время отступления оставить в посёлке Подгоренском, побудило меня рассказать здесь о необычном случае, который произошёл с сержантом 3-го инженерного батальона дивизии «Юлия» Луиджи Вентурини. В конце января он попал в плен под Валуйками и во время тяжелейшего перехода от места пленения к располагавшемуся за Доном лагерю заболел тифом. Когда колонна военнопленных, в которой находился сержант Вентурини, проходила село Поповку, он, окончательно обессилев, упал на дороге у дома, стоявшего на окраине населённого пункта. Колонна пленных пошла дальше, а он остался лежать на снегу. Хозяйка последнего, почти под крышу засыпанного снегом дома, уже немолодая женщина, вовремя заметила замерзавшего итальянца. Она затащила его в свою хату, напоила горячим молоком, а на следующее утро запрягла корову в сани и отвезла больного сержанта в посёлок Подгоренский, где в здании бывшей средней школы продолжал действовать брошенный оккупантами военный госпиталь. К апрелю 1943 года Вентурини выздоровел, после чего провёл более трёх лет в лагерях для военнопленных и вернулся в Италию.

Летом 1990 года Луиджи Вентурини с группой туристов приехал в Россошь и сразу же попросил отвезти его в Поповку. Он считал своим долгом найти и отблагодарить женщину, которая 47 лет назад спасла ему жизнь. Мы поехали с ним в Поповку, обошли село вдоль и поперёк, но время всё вокруг так изменило, что Луиджи даже приблизительно не мог указать место, где в январе 1943 года стоял дом его спасительницы. Три дня спустя, когда группа итальянских туристов покидала Россошь, Вентурини очень просил меня найти эту женщину. Для того чтобы установить её личность, пришлось обращаться в сельскую администрацию, просить содействия участкового милиционера, самому расспрашивать старожилов Поповки. И только после года поисков одна из пожилых жительниц села смогла назвать имя и фамилию той сердобольной женщины – Фёкла Юхневич. Однако встретиться с ней уже не представлялось возможным, она умерла несколькими годами раньше.

Во время поездок на Дон с итальянскими туристами я обычно рассказывал им о продолжавшем действовать в плену в посёлке Подгоренском госпитале дивизии «Тридентина» и о необычной судьбе сержанта Луиджи Вентурини. Однажды экскурсанты одной из групп попросили остановить автобус возле здания школы, где располагался госпиталь. Лето было в разгаре, в каникулярное время на школьном дворе никто не нарушал тишину. Возле здания на скамейке сидел только один человек. Туристы приготовили фотоаппараты и принялись с разных точек снимать школу, а я сел на скамейку рядом с незнакомцем.

- Вы местный? – спросил я его.

- Да, но сейчас я живу далеко отсюда. На родину приехал проведать могилу мамы. Она в этой школе работала учительницей, и я здесь учился.

- Вы знаете, что во время войны в этом здании размещался итальянский госпиталь?

- Знаю и даже один раз побывал в нём. В конце января 1943 года после освобождения нашего посёлка я подружился с санитаром госпиталя по фамилии Рокко. Он и привёл меня сюда. Тогда мы с ним прошлись по палатам, в которых лежало много раненых и обмороженных солдат. Рокко объяснил мне, что он остался в плену добровольно, чтобы помочь этим несчастным парням. Также по своей воле здесь остался работать врач и ещё пять фельдшеров и санитаров. Вскоре меня призвали в армию. После мама мне писала, что Рокко заходил к нам домой и спрашивал, где я. Она сказала, что меня взяли в армию. Он обругал войну и ушёл со слезами на глазах.

В автобусе я пересказал итальянским туристам то, что услышал от Владимира Шаповалова – так звали незнакомца. Выслушав мой рассказ, один из итальянцев сказал, что знал этого Рокко. После возвращения в Италию из плена он стал врачом. Рокко написал и издал несколько книг о своих военных и послевоенных мытарствах в Советском Союзе. К сожалению, за несколько лет до описываемого посещения итальянскими туристами Подгоренской средней школы он умер.

Вернувшись летом 1988 года из длительной поездки по СССР в Италию, Марио Ригони Стерн рассказал о своей встрече с Доном, с теми местами, где ему пришлось выдержать нечеловеческие испытания в дни отступления, в газете «Ла Стампа» и в книге, изданной по этому случаю. Эти путевые заметки Марио Ригони Стерна, его фильм «Возвращение на Дон», который демонстрировался по итальянскому телевидению, подтолкнули к паломничеству в придонские сёла и города сотни итальянских ветеранов войны и родственников погибших и пропавших без вести участников трагического Восточного похода. До этого они посещали Харьковскую и Белгородскую области, города Донбасса, но на Дон их не пускали.

Первая группа туристов из Италии приехала в Россошь в конце мая 1989 года. Эту поездку организовало небольшое туристическое агентство «Ла Рондине» из города Альбы. Её непосредственным инициатором выступила москвичка Ольга Комиссарова, жена владельца этого агентства Джан Карло Муссо. На следующий 1990 год на Дон повезли своих туристов фирмы «ИОТ», «Навегал Тур», «Трестревел». Эти первые путешествия к донским берегам вызвали в Италии среди ветеранов и родственников тех, кто навсегда остался в придонских степях, настоящий ажиотаж. Многие годы они с нетерпением ожидали встречи с местами, о которых так много рассказывали и писали те, кому посчастливилось в 1943 году вернуться в Италию. Туристов переполняли эмоции. Они как будто снова переживали отсроченное почти на полвека окончание войны. Поминальные мессы на берегу Дона будили печальные воспоминания, вызывали слёзы. После продолжительной молитвы донские волны принимали от итальянских туристов венки и букеты живых цветов в память о тех, кто не вернулся с войны к родным очагам. На молящихся итальянцев приходили посмотреть жители придонских сёл. Большинству из них, особенно пожилым людям, навсегда запомнивших холодную и страшную зиму 1942-1943 года, была хорошо понятна скорбь приезжих иностранцев.

Первые встречи итальянских ветеранов трагического Восточного похода с пожилыми крестьянками придонских степей, которые помнили их с той лихой военной поры, были всегда обоюдно доброжелательными. Я не помню ни одного случая, чтобы какая-нибудь из ныне состарившихся молодух военного времени, бросила бы упрёк бывшим оккупантам или припомнила какой-либо негативный случай из отношений с ними. Наоборот, темой их оживлённых разговоров были больше весёлые, чем грустные воспоминания. Может такие нормальные отношения не вписываются в устоявшиеся представления о непреодолимой враждебности оккупантов и оккупированных. Только реальность показывает, что к большинству итальянцев они не относятся. Это не моя выдумка, а почти поголовное мнение тех людей, которые пережили оккупацию.

Маршруты экскурсионных поездок на первых порах проходили по правому берегу Дона от села Верхнего Карабута до Богучара и Монастырщины. Пролегали они и западнее преимущественно до Валуек и посёлка Ливенка Белгородской области. В роли принимающей стороны выступало Харьковское бюро «Интуриста». Из Италии группы туристов самолётом добирались до Киева, потом пересаживались на поезда и ехали до Харькова, а уже оттуда автобусы везли их в Россошь. Количество туристов в те годы быстро нарастало. Если в 1989 году в Россоши побывало около 150 итальянцев, то на следующий год их приехало вдвое больше, а в 1991 году число гостей из Италии перевалило за половину тысячи.

Мне пришлось встречать, сопровождать и провожать все группы итальянских паломников, которые побывали за эти годы в Россошанском районе. Обычно работа с прибывшей группой начиналась в вестибюле гостиницы с уточнения, а то и полного изменения первоначально намеченного маршрута. Нередко обсуждение предстоящих поездок проходило с участием самих туристов, и тогда оно очень напоминало бурное колхозное собрание. Нелегко было согласовать интересы родственников погибших и бывших участников войны, которые, как правило, не совпадали. Одни стремились посетить кладбища военного времени, а других привлекали места дислокации частей и подразделений, в которых они тогда служили. Почти всегда приходилось разрабатывать маршрут поездок так, чтобы за два-три дня успеть посетить десять-пятнадцать, а то и двадцать населённых пунктов, расположенных в разных концах указанной выше территории. Ветеранов дивизии «Тридентина» интересовали придонские сёла: Верхний Карабут, Белогорье, Басовка, Украинская Буйловка, а также районный центр Подгоренский и такие сёла, как Сергеевка, Опыт, Советское, через которые им пришлось отступать. Среди туристов было много ветеранов, служивших во время войны в дивизии «Кунеэнсе». Они выбирали для посещения населённые пункты, расположенные между сёлами Нижним Карабутом и Старой Калитвой. Многие из них просили заехать в село Анновку (Алейниково), где размещался штаб дивизии. Труднее всего было удовлетворить пожелания ветеранов дивизии «Юлии», которую в декабре 1942 года командование корпуса вынуждено было перебросить из района Семейки – Кувшин – Саприно под Новую Калитву и Криничное. Кроме того всех ветеранов-альпийцев интересовали сёла Поповка, Постояловка и Ново-Постояловка. Далее от Постояловки все альпийские дивизии в январе 1943 года отступали по одной дороге, но после Советского и Варваровки пути их разошлись и также точно спустя полвека расходились стремления ветеранов относительно направлений экскурсионных поездок.

Очень непросто было удовлетворить пожелания тех туристов, которые предъявляли официальные извещения соответствующего комиссариата Министерства Обороны Италии с точным указанием места расположения военного кладбища, где был похоронен их родственник. Эти погосты итальянской экспедиционной армии были рассеяны на территории Донецкой, Луганской, Ростовской, Белгородской и Воронежской областей, и организовать из Россоши посещение большинства из них, учитывая удалённость и тогдашнее бездорожье, не представлялось возможным. Затруднительно также было находить выход в тех случаях, когда туристы обращались с просьбой посетить кладбище, по которому уже прошлись с лопатами чёрные копатели. Хорошо, если шёл дождь, тогда невозможность проехать к намеченному месту, сама собой, объяснялась раскисшей грунтовой дорогой. Когда же на дворе стояла сухая ясная погода, приходилось придумывать какие-то другие причины, которые не всегда выглядели убедительно.

В южных районах Воронежской области итальянскими оккупационными войсками были заложены воинские кладбища в городах Россоше и Богучаре, а также в следующих населённых пунктах: Анновке, Дубовиково, Митрофановке, Цапково, Филоново, Оробинском, Сергеевке, Саприно, Витебске, Голубой Кринице, Зелёном яру. После декабрьских боёв 1942 года и январских боёв 1943 года итальянские солдаты, павшие при отступлении были захоронены гражданским населением в многочисленных местах, не поддающихся точному учёту. С помощью свидетелей удалось определить наиболее крупные захоронения, располагавшиеся возле Новопостояловки, Постояловки, Поповки, совхоза Опыт, Бещего, Цапково, Политотдельского и других. Туристы из Италии посещали эти места, возлагали цветы, совершали поминальные мессы. Вопрос о восстановлении кладбищ никто из них не поднимал. Желания большинства сводились к тому, чтобы места бывших военных кладбищ и стихийных захоронений оставались в естественном состоянии, то есть не превращались в свалки мусора и на них не производились земляные работы. Были предложения посадить на этих местах берёзовые рощи за счёт итальянской стороны, причём не только на итальянских, но и на оставшихся с военных времён советских захоронениях. Это было бы разумным актом и с моральной, и с экологической точек зрения. Издатель из города Римини Бруно Гижи даже деньги у спонсоров начал собирать для этих посадок. Нашлись и исполнители, составили смету, но фирма, обещавшая за год высадить на местах захоронений 30 тысяч деревьев, ещё, не начав работу, оказалась не в состоянии осуществить посадки такого количества деревьев.

От родственников без вести пропавших солдат мне часто приходилось слышать вопрос, не остался ли кто-нибудь из военнопленных итальянцев в России навсегда. Несмотря на минувшие десятилетия, в душах этих людей продолжала теплиться надежда на встречу с дорогими, любимыми, самыми близкими людьми, которые бесследно исчезли в огненном вихре той большой войны. В этом они были похожи на наших российских матерей, которые до последнего дня своей жизни продолжали верить, что их без вести пропавшие сыновья вернутся.

Вторая мировая война оставила тысячи и тысячи могил простых людей в разных странах, на разных континентах. В Италии я встречал памятники советским гражданам, воевавшим против гитлеровской армии в гарибальдийских бригадах. Один из таких памятников показали мне мои итальянские друзья Серджио и Доминга Далла Роза. Они часто посещали это место, чтобы положить цветы у подножия мраморного обелиска, под которым покоится партизан Иван Кузнецов, почти два года после побега из лагеря военнопленных сражавшийся против немецких и итальянских фашистов в гарибльдийской бригаде «Грамши».

Несмотря на возражения областных властей, в августе 1990 года на северной окраине Россоши по просьбе и на средства итальянской туристической фирмы «Ла Рондине» был установлен памятный знак погибшим итальянским солдатам. Создан он по проекту россошанского художника В.Г. Завьялова. Этот памятник является ярким примером проявления «народной дипломатии». Это не символ воинской доблести, а знак людской скорби по безвинно погибшим. И поставлен он для того, чтобы погасить остатки неприязни, которые война поселила в сердцах людей.

Мне не раз приходилось встречать у этого памятного знака пожилую женщину с букетом цветов. Когда-то война разъединила людей, а теперь пришло время, когда такие мемориальные сооружения над захоронениями бессмысленных жертв той жестокой войны должны сближать внуков и правнуков враждовавших прадедов и дедов.

Встреча с писателем Марио Ригони Стерном и работа с итальянскими туристами побудили меня взяться за перо, чтобы рассказать о тех далёких месяцах оккупации, когда мне пришлось встречаться и жить под одной крышей с солдатами и сержантами тыловых служб альпийского корпуса. Вначале мои воспоминания были напечатаны в газете Россошанского района «За изобилие». Мой итальянский друг Гвидо Веттораццо взял с собой несколько номеров газеты с этими публикациями. В Италии несколько глав моих воспоминаний перевели на итальянский язык и в 1991 году поместили в двух номерах журнала «Альпино» и четырёх номерах газеты «Дос Трент», печатном органе провинции Тренто. На этом дело не закончилось. Главами, напечатанными в этих периодических изданиях, очень скоро заинтересовалось руководство военного музея Италии в городе Роверето, которое незадолго перед этим начало издавать серию мемуаров о войне. Оно поручило сделать полный перевод моих воспоминаний председателю общества итало-российской дружбы Флавии Филиппи. В 1995 году музей издал эту книгу на итальянском языке под заглавием «Из далёкого военного детства». В 2000 году музей выпустил в свет второе дополненной издание этой книги.

* * *

Встречая очередную группу туристов из Италии, я каждый раз пристально вглядывался в лица ветеранов, участвовавших в 1942 году в походе на Дон, надеясь встретить кого-либо из тех сержантов, что осенью и зимой сорок второго года ежедневно собирались к столу в доме Марковны, где нам пришлось квартировать во время оккупации. Но надежды на встречу со знакомыми из далёкого военного прошлого были напрасны. Похоже, никто из них не вернулся домой. Задумчивый Пьетро, утончённый Антонио, всегда озабоченный повар Тэскари, шутники и большие выдумщики, водители санитарных автобусов Филиппо и Альфредо остались только в «архиве» моей памяти. В то же время, работая с ветеранами-туристами, мне довелось познакомиться со многими участниками трагического похода на Дон. Кому-то из них ещё в январе 1943 года удалось выйти из окружения, а кому-то, только годы спустя, после плена посчастливилось вернуться на родину. Странно, но, вернувшись в Придонье, они хотели посмотреть те места, где полвека назад их на каждом шагу подстерегала смертельная опасность.

С ветеранами итальянского альпийского корпуса Леонардо Каприоли, Гвидо Веттораццо, Луиджи Гросси, Марио Гарибольди, Феруччо Панацца мы поднимались на донские кручи у Белогорья, которым они когда-то присвоили имена известных альпийских вершин «Монте Бьянко», «Монте Чимоне». С Марио Ригони Стерном и Нельсоном Ченчи, тем лейтенантом, о котором Стерн писал в своей повести «Сержант в снегах», мы искали места, где были их блиндажи и окопы в Украинской Буйловке.

Потомственному «нотайо» (нотариусу) из Рима Андреа Емме мне пришлось помогать найти место в пойме реки Чёрная Калитва, где в январе 1943 года он был ранен. Тогда же мы посетили и школу в селе Подгорном, в которой русские военные врачи оказывали ему, пленному солдату, первую помощь. С писателем и адвокатом из Флоренции Бруно Дзавальи мы весь день в Россоши искали дом, где он квартировал в ту памятную военную зиму. Пришлось обойти всю северо-западную часть городской окраины, но произошедшие за полвека изменения сделали и саму улицу, и тот дом неузнаваемыми. В этом отношении учителю из Роверето Гвидо Веттораццо повезло больше: под Новой Калитвой на краю оврага он нашёл небольшое, заросшее бурьяном углубление, оставшееся от блиндажа, в котором ему со взводом альпийских стрелков из батальона «Толмеццо» в декабрьскую стужу 1942 года пришлось укрываться от смертоносного огня советских артиллеристов. Здесь же по соседству с Новой Калитвой находится Малиёва гора (итальянцы дивизии «Юлия» назвали её «квота «Чивидале»). Она на всю жизнь запомнилась ветеранам из города Удине. Они приезжали сюда на своём автобусе почти за три тысячи километров, чтобы подняться по пологим склонам на её вершину, и там распить бутылку виноградного вина в память обо всех, кто остался здесь навсегда. На этой высоте около месяца непрерывно шли жестокие бои. Небольшой клочок земли, названный высотой 176, тогда несколько раз переходил из рук в руки. Земля её некрутых склонов обильно полита итальянской и русской кровью. Здесь каждый день в течение месяца погибали десятки, сотни молодых, жаждущих жизни парней. И кто, по большому счёту, может внятно ответить на вопрос: «Зачем они погибли?»

Солдаты АРМИР (Итальянская армия в России) и крестьяне придонских сёл первые шаги навстречу друг другу сделали ещё в 1942 году, а с сентября сорок третьего года это сближение было скреплено совместными действиями итальянских и советских партизан против немецких оккупантов и итальянских фашистов в горах Северной Италии. В гарибальдийских соединениях воевал и наш земляк, житель села Лизиновки Россошанского района, Игнат Петрович Копылов. В 1944 году он был бойцом Русского ударного батальона, о боевых делах которого и сейчас помнят в итальянской провинции Реджо-Эмилии.

Мы познакомились с Игнатом Петровичем много лет назад. Меня сразу заинтересовала его необычная военная судьба, но, чтобы рассказать о нём в печати, одних личных воспоминаний бывшего итальянского партизана «Корпуса добровольцев свободы», что неопровержимо подтверждалось удостоверением № 844, было недостаточно. Пришлось окунуться в историческую и мемуарную литературу об итальянском Сопротивлении, а также заняться поисками соратников И.П. Копылова по партизанской борьбе. Илью Васильевича Великодного удалось найти быстро. Он проживал в родном селе Красном Новохопёрского района Воронежской области. Копылов считал своего товарища погибшим, а Великодный вернулся из Италии невредимым. Командир «Русского батальона» Владимир Яковлевич Переладов после войны стал москвичом. Его местонахождение помогла определить «Литературная газета», напечатав статью и портрет известного в Италии партизанского командира на первой полосе. Давая характеристику бойцу своего батальона, В.Я. Переладов писал: «О самом товарище Копылове И.П. могу сказать, что он был хорошим и храбрым партизаном отряда. Два раза командование батальона объявляло ему благодарность за успешное выполнение боевых операций. Это у нас в то время считалось большим отличие. Других наград мы тогда не знали и не имели». То, что наши земляки-воронежцы сражались в Италии в составе «Русского батальона», входившего в партизанскую дивизию «Модена-М», письменно подтвердили главнокомандующий партизанскими формированиями горного района Марио Риччи и бывший политкомиссар дивизии «Модена-М» Адельмо Беллели.

Вскоре мне ещё раз пришлось убедиться, что наш мир действительно тесен. В одной из групп итальянских туристов, приехавших в Россошь, оказался житель небольшого городка Монтефиорино Альдо Корти. Он пришёл в неописуемый восторг, когда увидел в Россощанском краеведческом музее фотоснимок своего родного города, который сделал его отец во время войны. Он ещё больше удивился, когда узнал, что в Россошанском районе живёт бывший боец «Русского батальона», защищавший в 1944 году город Монтефиорино от немецких и итальянских фашистов. Из-за недостатка времени, к сожалению, мне не удалось организовать встречу Альдо Корти с Игнатом Копыловым, но в последующем он никогда не упускал случая, чтобы через своих земляков, посещавших Россошь, поинтересоваться, как живёт ветеран партизанской дивизии «Модена Монтанья» И.П. Копылов.

Спустя некоторое время, мы с Корти встретились в его родном Монтефиорино, куда меня привёз из Роверето генерал в отставке Марио Гарибольди. Город этот небольшой, его население насчитывает меньше тысячи человек. Гостеприимный хозяин постарался познакомить меня с местами, которые были связаны с пребыванием здесь в сорок четвёртом году бойцов «Русского батальона». Указав на один из домов, Корти пояснил: «Здесь жили тогда твои соотечественники». Со стороны улицы дом выглядел двухэтажным. В действительности же у него было три этажа – нижний этаж прилепился с обратной стороны к косогору, и его можно было увидеть,только оказавшись позади дома. В Монтефиорино таких домов большинство. Они построены на склонах горы и поднимаются ярус за ярусом к её вершине, на которой стоит средневековая крепость Рокка ди Монтефиорино. В июне 1944 года бойцы «Русского ударного батальона» дерзкой атакой выбили из этой крепости гарнизон чернорубашечников. Теперь за толстыми стенами древней цитадели размещается мэрия и музей Сопротивления.

Мэр, молодая приветливая женщина, встретила нас с Альдо Корти у входа. Она хорошо изучила историю своего города и, когда мы осматривали музейные экспозиции, выступала в роли экскурсовода. Большая часть экспонатов, собранных в музее, посвящена «Республике Монтефиорино». Летом 1944 года город был столицей партизанской республики, занимавшей территорию около одной тысячи квадратных километров. Республика продержалась 46 дней, постоянно сражаясь на своих границах с карателями Гитлера и Муссолини. Знакомясь с музейными экспонатами и слушая рассказ мэра Муриэллы Гульельмини, невольно подумалось: «как необычно нам, россиянам, видеть кабинеты городских чиновников рядом с музейными залами, а первое лицо города – в качестве гида. Наверное, в Италии лучше нас поняли ту, казалось бы, давно установленную истину, что к своему прошлому нельзя относиться пренебрежительно. Наверное, нам никогда не усвоить ту очевидную истину, что расплата за беспамятство неминуема».

На прощание сеньора Гульельмини подарила мне книгу «Горы свободы», которая начинается её вступительной статьёй. В книге помещено несколько снимков партизан «Русского батальона». Они очень молоды и явно в хорошем настроении. По всему видно, что они чувствовали себя неплохо в окружении итальянских друзей.

В 1993 году дружественные отношения между жителями города Россоши и ветеранами Национальной Ассоциации альпийцев Италии воплотились в замечательном архитектурном сооружении. 19 сентября в присутствии делегаций двух министерств обороны Италии и России завершилась самая мирная, но беспримерная по организации и осуществлению, а также по своему международному значению «Операция «Улыбка». Под аплодисменты более чем полутора тысяч итальянских туристов и нескольких тысяч жителей города Россоши итальянские дети передали самым юным россошанцам символический ключ от дворца, построенного альпийцами.

А начинались события, послужившие прологом к этой замечательной операции, в апреле 1990 года. В ту весну Россошь впервые посетила делегация Национальной Ассоциации альпийцев Италии во главе с её президентом Леонардо Каприоли. В тот приезд высокие представители АНА с партийными и советскими руководителями города и района не встречались. Они вели себя очень скромно, как рядовые туристы. Показывая им наш город, музей, сопровождая их в Белогорье и Новую Калитву, я не имел представления, что это за люди, какой известностью и каким высоким авторитетом они пользуются у себя в Италии. Делегация АНА была небольшой. Вместе с президентом Каприоли приехали вице-президент АНА Фердинандо Бонетти и несколько ветеранов того печально памятного похода на Дон. С входившими в их число бывшими младшими лейтенантами Гвидо Веттораццо и Луиджи Гросси, мне потом пришлось многие годы довольно близко и плодотворно общаться. О том, что им пришлось пережить на берегах Дона в 1942 и в начале 1943 года, они рассказали в своих интересных, изданных в Италии воспоминаниях.

На следующий, 1991 год, в июне в Россошь с одной из итальянских туристических групп приехал вице-президент АНА Ферруччо Панацца, ветеран артиллерийского дивизиона «Бергамо», который осенью сорок второго года занимал позиции возле Белогорья. Лейтенант Панацца пережил невероятные трудности зимнего отступления, получил ранение под Арнаутово (Белгородская область) и чудом остался жив. Его взволновала поездка на Дон, о которой он после возвращения домой рассказывал друзьям: «Снова увидев места, где происходили бои, старое, полуразрушенное здание в Россоши, в котором в сорок втором году располагался штаб альпийского корпуса, я не мог оставаться равнодушным. Там же у меня зародилась мысль, что хорошо бы на этом месте построить что-нибудь в память о погибших в этих местах итальянских и русских парнях».

Эта мысль о памятной стройке, высказанная ветераном войны, стала первой ласточкой, которая вскоре покорила многих альпийцев. В сентябре 1991 года инициативу Панаццы поддержал Совет Национальной Ассоциации альпийцев Италии и его президент Леонардо Каприоли. Нечего и говорить, что это решение было не из простых. Строить объект в незнакомой стране, за три-девять земель от Италии, без полной уверенности во взаимном сотрудничестве другой стороны. В своих выступлениях Леонардо Каприоли в то время не раз высказывал сомнения на этот счёт, мол, мы протянем руку, а она повиснет в воздухе. Однако в Россоши инициативу альпийцев встретили доброжелательно. Руководство района предложило им выбрать для строительства какой-либо из трёх объектов: аптеку, госпиталь для ветеранов или детский сад на 140 мест.

Ровно через месяц в Россошь приехала представительная делегация Национальной Ассоциации альпийцев Италии. В неё входили два вице-президента АНА Феруччо Панацца и Бортоло Бузнардо, член Совета АНА, доктор юридических наук Морани Джино, инженер-строитель Себастиано Фаверо и ветеран похода на Дон, довольно сносно за годы плена овладевший русским языком Гвидо Калеппио. Приезд итальянцев совпал с чрезвычайными событиями, которые тогда происходили в нашей стране. Ещё недавно вседержавная и, как казалось, нерушимая партийная власть, после августовского путча 1991 года приказала долго жить. Если говорить откровенно, неуверенно чувствующему себя районному и городскому руководству было в тот момент не до иностранных гостей. Пришлось самому ехать встречать их в Воронеже, устраивать в гостиницу, организовывать питание и сопровождать во время поездок в Белогорье, Филоново и Богучар. Транспорт нам выделили далеко не комфортабельный – УАЗик с будкой. А ездить приходилось большей частью по не асфальтированным тогда ещё дорогам. К концу дня у моих припудренных пылью пассажиров от тряски кружилась голова. Но нужно отдать должное их стойкости. За пять дней таких почти экстремальных путешествий я не услышал от них ни одной жалобы.

Визит посланцев АНА завершился 16 октября 1991 года. В тот день возглавлявший делегацию альпийцев Феруччо Панацца и председатель Россошанского горисполкома И.М. Иванов подписали протокол о строительстве в городе детского сада. Итальянцы брали на себя очень большие обязательства, не имея ни малейшего представления о тогдашнем состоянии россошанской экономики. Это видно из содержания протокола, который мне пришлось составлять тут же в ходе совещания:

«15 – 16 октября состоялось совещания между представителями города Россоши и делегацией Национальной Ассоциации альпийцев Италии о строительстве в городе Россоши детского сада на 140 мест в порядке шефской помощи.

1. Итальянская сторона берёт на себя проектирование объекта, обеспечивает стройку техническим руководством и рабочей силой, а также все расходы в валюте и в рублях на строительные материалы, оборудование детского сада и инженерных сетей к нему.
2. Россошанский горисполком подготавливает площадку для строительства детского сада, проводит в границах площадки изыскательские работы, решает вопросы поставки строительных материалов, обеспечения строительными механизмами за оплату итальянской стороны, организации строительных работ (обеспечивает стройку электроэнергией, водой), подключение объекта к инженерным сетям.
3. Наружные инженерные сети проектируются и выполняются Россошанским горисполкомом.
4. На время строительства Россошанский горисполком предоставляет площадку для разбивки временного лагеря строителей, оказывает помощь в обеспечении итальянских рабочих продуктами местного производства (хлеб, молочные продукты, мясо, куры, яйца, овощи, соки) за счёт итальянской стороны.
5. Данный протокол является предварительным соглашением и подлежит ратификации консилиумом Национальной Ассоциации альпийцев Италии».

В марте 1992 года в Россошь приехали авторы проекта и руководители будущей стройки. Итальянские специалисты во главе с вице-президентом АНА Фердинандо Бонетти и принимающая сторона, которую возглавлял И.М. Иванов, два дня работали над контрактом. Договорились, что работы по закладке фундамента начнут россошанские строители 15 апреля, а группа первых добровольцев из Италии приедет на стройку через месяц. В 1992 году до середины октября наметили возвести стены здания и завершить сооружение кровли, а отделочные работы закончить полностью в сентябре следующего года.

Замысел построить детский сад в Россоши за две с лишним тысячи километров от Италии был смелым и необычным, как и название «Операционе «Сорризо» («Операция «Улыбка»), которое альпийцы придумали своей зарубежной стройке.

Для того, чтобы собрать средства на эту «операцию» Совет АНА в январе 1992 года открыл счёт в Итальянском Кредитном банке. Первыми откликнулись ветераны трагического похода на Дон. Свою лепту внесли и первые лица Италии: тогдашние президент республики Коссига и председатель правительства Андреотти. В разных концах Италии в фонд будущей стройки активно вносили деньги члены Национальной Ассоциации альпийцев. Добровольно предложили помощь Совету АНА для осуществления задуманного мероприятия 37 малых и больших фирм и организаций страны. Все материалы и оборудование за исключением песка, цемента, кирпича и блоков было решено доставлять на россошанскую стройку из Италии.

Однако самая трудная и ответственная часть работы по возведению здания детского сада легла на плечи добровольцев-строителей. Начало стройки было осуществлено работниками треста межколхозстрой. Они за деньги ассоциации отрыли котлован и заложили из бетонных блоков фундамент здания. Первая группа волонтёров прибыла из Италии в начале июня 1992 года. За первой группой последовали другие. Менялись они каждые две недели. Как правило, они включали в себя 30-35 добровольцев. Очередную смену участников «Операции «Улыбка» доставлял в Воронеж транспортный самолёт ВВС Итальянской республики, а оттуда на автобусе их везли в Россошь.

Добровольцы АНА ехали трудиться на строительство детского сада бесплатно, используя для этого время своих отпусков. Желающих участвовать в россошанской стройке оказалось так много, что руководству АНА пришлось среди них устраивать конкурс. Причём, в этом конкурсе принимали участие не только добровольцы секций Ассоциации альпийцев, расположенных в провинциях Италии, но также члены этой организации, находящиеся в Швейцарии, Франции, Швеции и других государствах.

Строительными работами на месте руководил опытный мастер своего дела Джулио Франки, а ответственным за организацию питания и бытовых условий, занятых на стройке альпийцев был Доменико Джупони. В то же время за возведением здания детсада почти постоянно наблюдал кто-либо из авторов его проекта: Бортоло Бузнардо, инженер Себастьяно Фаверо, или его брат архитектор Давиде Фаверо. Работа на стройке была организована чётко. В 6.30 – кофе и построение к подъёму флага и в 7.00 – начало трудового дня, заканчивавшегося в 18 часов. В течение рабочего времени предусматривалось два перерыва: 30 минут на завтрак и один час на обед. Выходило, что каждый доброволец на протяжении своей смены ежедневно трудился на строительстве детского сада 9 часов 30 минут. На стройке царила атмосфера полного единодушия. Каждый её участник стремился выполнить свою работу в положенный срок с отличным качеством. В моём архиве сохранился черновик благодарности первой смене строителей, которая закончила работу 20 июня 1992 года.

«Дорогие альпийцы! Администрация и жители города Россоши выражают вам большую сердечную благодарность за добросовестный и бескорыстный труд на этой замечательной стройке. Чтобы внести свою лепту в «Операцию «Улыбка», вы отложили свои дела, расстались со своими близкими и решились пожить и поработать в нелёгких условиях нашей неустроенной страны. Ваш поступок прекрасен! И пусть вам наградой за него будет звонкий, радостный детский смех, который зазвучит под сводами этого необыкновенного детского сада в будущем 1993 году и добрая память, которую вы навсегда оставите в сердцах россошанцев».

Главную роль на стройке играли специалисты-профессионалы, но вместе с ними в «Операции «Улыбка» нередко принимали участие и такие добровольцы, которые не имели необходимой строительной квалификации. Последним приходилось, не зависимо от их чинов и званий, выполнять обязанности подсобных рабочих. С тачкой для подвоза материалов и вывоза строительного мусора добросовестно участвовал во всех вспомогательных работах семидесятидвухлетний корпусной генерал Марио Гарибольди. Тем же занимался бывший командующий сухопутными силами южных стран НАТО генерал Фулвио Меоцци, погоны которого украшали четыре большие звезды. Директор фешенебельного отеля «Молино» Ринальдо Де Рокко в столовой стройки исправно и безропотно выполнял обязанности официанта и мойщика посуды. Вместе с молодыми альпийцами на россошанской стройке активно трудились разменявшие восьмой десяток преподаватель истории искусств Гвидо Веттораццо и врач Джакомо Ди Даниэль. Часто появлялся на россошанской стройке замечательный врач из Бергамо Уголино Уголини. Профессиональный повар фешенебельного ресторана Луиджи Авогадри своими вкусными и разнообразными блюдами поддерживал силы добровольцев-строителей в нескольких сменах. Нельзя не отметить здесь также Франческо Майоли, который почти безвыездно трудился на сооружении детсада, а также электрика из Кавиолы Джованни Фонтаниве, человека с необыкновенно доброй и отзывчивой душой, приготовившего к открытию детского сада подарки каждому из 140 ребят. У него было поистине трогательное отношение к России. Он приехал в Россошь в 1989 году в числе первых туристов. И в последующие годы Фонтаниве, несмотря на занятость, стремился использовать каждую возможность, чтобы побывать в нашем городе и на берегах Дона. Антивоеные, антифашисткие настроения в семье Джованни Фонтаниве давно стали традиционными. Его жена Луиджина еще только начинала жить в материнском чреве, когда фашисты в 1944 году расстреляли её отца. Наверное, чувство скорби матери по утраченному мужу передались дочери ещё до её появления на свет. И даже теперь рассказы о войне приносят Луиджине душевные страдания.

Важную роль в сотрудничестве членов АНА с россошанцами, в расширении дружеских связей между ними сыграла переводчица из Бергамо Джанна Вальсекки. Во время строительства детского сада она неоднократно приезжала в Россошь с альпийцами-добровольцами, а после сопровождала все делегации Национальной Ассоциации и отдельных представителей итальянского бизнеса, намеревавшихся установить партнёрские отношения с россошанцами. Начиная с 1998 года, Джанна Вальсекки регулярно приезжала в Россошь со студентами факультета иностранных языков из университета в Бергамо, чтобы помочь желающим россошанцам изучать русский язык.

В общей сложности в проведении «Операции «Улыбка» приняло участие 773 добровольца, состоящих членами АНА Италии, многие из которых нашли в Россоши хороших знакомых, а то и настоящих друзей. Некоторым альпийцам даже посчастливилось найти в этом городе свою спутницу жизни. Можно надеяться, что новые итало-русские семьи, появившиеся как результат участия в добром, гуманном предприятии будут по-настоящему счастливы.

В 1992 и 1993 годах, когда добровольцы Национальнй Ассоциации альпийцев Италии притворяли в жизнь «Операцию «Улыбка», в Россошь регулярно приезжало её руководство. Частым гостем города был президент АНА Леонардо Каприоли. Здесь постоянно присутствовал кто-либо из Совета ассоциации: Феруччо Панацца, Лино Киес, Фердинандо Бонетти, Чезаре Понкато, ответственный секретарь ассоциации Анджело Греппи и другие. Пунктуально соблюдался график стройки, время завершения которой, сентябрь 1993 года, было определено в самом начале строительных работ.

Как-то в частном разговоре тогда уже экс-президент Леонардо Каприоли (31 мая 1998 года он был переизбран) признался, что за всю его общественную деятельность, из тех больших планов, которые ему удалось завершить, самым удачным и значительным была «Операция «Улыбка». И теперь, вместе с двумя другими дорогими для альпийцев Италии символами, построенный ими россошанский детский сад запечатлён на эмблеме Национальной Ассоциации альпийцев.

В 2010 году делегация города Россоши встречалась с городской властью города Конельяно. При встрече был подписан между городами протокол о дружбе и сотрудничестве. К сожалению, в последующие годы обе стороны не проявили активности в поддержании дружественных отношений.

АНА дважды отмечала в Россоши круглые даты окончания строительства детского сада. Первый раз в сентябре 2003 г. и второй раз в сентябре 2013 г. К этим датам в Россошь приезжало каждый раз более тысячи итальянских туристов и участников стройки.

Популярные новости

На правах рекламы

Афиша города

25.11.2017 09:00 [СОК "Строитель"] Кубок открытия мини-футбольного сезона 2017-2018 г.г

25.11.2017 09:30 [СК "Химик"] Открытый Чемпионат Россошанского муниципального района по волейболу среди любительских мужских команд юга Воронежской области в рамках

25.11.2017 15:00 [ДРРК] Конкурсная программа «А ну-ка, мамочки!»

25.11.2017 15:00 [ДК имени Милованова] Праздничный концерт ко Дню матери

25.11.2017 15:00 [СК "Химик"] Регулярный Чемпионат Россошанского района по баскетболу

25.11.2017 18:00 [Молодежный центр] Концерт хора «Воронежские девчата»

26.11.2017 09:00 [СОК "Строитель"] Кубок открытия мини-футбольного сезона 2017-2018 г.г

26.11.2017 10:00 [Школа №10] Проведение муниципального этапа Всероссийской олимпиады школьников по предметам: физика, биология, история, ОБЖ

26.11.2017 10:00 [СК "Химик"] Соревнования по настольному теннису в зачет Спартакиады предприятий и организаций г. Россошь и Россошанского района, сельских поселений Р

26.11.2017 14:00 [ДК Созвездие] Праздничный концерт ко Дню матери «Прекрасен мир любовью матери»

26.11.2017 15:00 [СК "Химик"] Чемпионат ВБЛ первый круг сезон 2017 – 2018 по баскетболу «Химик» (Россошь) - «АвтоКлад» (Воронеж)

26.11.2017 16:00 [ДК имени Милованова] Концерт ансамбля "Милена" "Вам с песней сердце отдаем!". Цена - 100 р.

28.11.2017 18:00 [Молодежный центр] Концертная программа "Куклачев и его кошки"

29.11.2017 17:00 [Молодежный центр] Финал районного студенческого фестиваля национальных культур "Мы не разные"

06.12.2017 00:00 [Школы города] Итоговое сочинение 11-классников

 

Также вы можете посетить: Молодежный центр, Детский развлекательно-развивающий комплекс "Изумрудный город"Ледовую арену, СК "Химик", СОК "Строитель"кинотеатр, боулинг, обсерваторию, бильярд, Городское туристическое агентство «Презент», Краеведческий музей, Воскресную школу, Музыкальную школу, Дом ремесел.

Последние комментарии

Областные

Взятки, Россошь
Ноябрь 13, 2017 Областные 222

Воронежская область вошла в список регионов, в которых чаще всего дают взятки‍

Воронеж вошел в ТОП-10 регионов, в которых чаще всего дают взятки. Данные опубликовала Генеральная прокуратура России на портале правовой статистики. Рейтинг составлен на числе преступлений, зарегистрированных с начала 2017 года по сентябрь. Возглавляет…

Из истории города

Морозовка, Россошь

Крестьянский комбриг

Март 11, 2015 Исторические 4569
Новая Калитва, Россошь

БАТЮШКА ДОН

Янв 16, 2015 Исторические 7342
А.Я. Морозов, Россошь

Гарибальдиец из Лизиновки

Авг 12, 2015 Исторические 4032
Военкомат, Россошь

Их водила молодость

Авг 28, 2015 Исторические 3440
Историк-краевед А.Я. Морозов, Россошь

На Донских кручах

Авг 10, 2017 Исторические 618

Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах.

Полное или частичное использование материалов, размещенных на портале «РоссошьРу», допускается только с письменного согласия редакции.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ № ФС 77 - 54671

Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей.

Настоящий ресурс может содержать материалы 18+.

Адрес редакции: г. Россошь, Пролетарская

Телефон редакции СМИ: +7 (929) 007-06-02

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. Показать рекламные места

18+
Яндекс.Метрика